Просто избегайте таких ситуаций.
Первыми убежали Гаечка и Алиса, которым предстояло печь пирожки, потом — Наташка. Остались только парни. Еще пятнадцать минут болтовни ни о чем — и мы разошлись. Завтра предстояло снова организовать торговлю — вероятно, в последний раз, ведь кукурузы на полях больше нет, и процесс будет контролировать Гаечка и парни.
А потом мне надо провожать деда.
* * *По моим подсчетам, второй день торговли на пляже должен принести сумму, сравнимую со вчерашней. В четыре вечера, когда мне надо было ехать на вокзал провожать деда, у детей осталось двадцать пирожков и шесть кукурузин.
Гаечка вызвалась ехать со мной — ну никак она не могла пропустить такое событие, и вместо кассового аппарата оставили Степана.
Отсюда до вокзала было недалеко и, надышавшись пылью и гарью грузовиков, мы доползли туда за десять минут. Бабушкину «Победу», припаркованную на стоянке для сотрудников, я увидел издали, как и небольшое столпотворение провожающих деда: здесь были мама, Наташка с Борисом, бабушка, Каналья и Каюк, который первым меня увидел, потянул бабушку за рукав халата, того самого, который я привез, подбородком указал направление, куда смотреть.
Мы с Гаечкой зашагали к ним, девушка остановилась и прошептала:
— Не пойду. Там все свои, что мне там делать?
Сейчас упрется, как осел, потом жалеть будет. Дед сделал приглашающий жест, я откати мопед к «Победе» и оставил там. Обернулся к Гаечке.
— Не показывай свой страх!
Побледнев, она зашагала ко мне, я ее представил, и дед ей улыбнулся:
— Спасибо, Саша, что пришла.
Она снова вспыхнула, косясь на Каюка и явно его не узнавая.
— Это Юрка Караев, он теперь у бабушки живет.
— Ох ниче се! Ты прям человеком стал, и не узнать тебя!
— Можно подумать, был не человеком, — огрызнулся он, а мне подумалось, что по иронии судьбы у них с Канальей фамилии отличаются одной буквой: Караев и Канаев.
— Был… — Гаечка покосилась на деда и прошептала: — чуханом.
Дед засмеялся.
Бабушка тоже улыбнулась и сказала:
— Идем на перрон, поезд прибыл на третий путь.
Мы развернулись и направились к наземному переходу — неохота было взбираться по лестницам. Сзади донесся влившийся в голос диспетчера звонкий девичий окрик:
— Подождите!
Но никто не обратил на него внимания.
— Павел! Шифу!
И вот теперь мы все обернулись и увидели бегущих к нам ребят и Алису. Провожать учителя пришли все — и Тимофей, и Рамиль со сломанной рукой.
