— Вот ты какой, — проговорила она, — Павел Мартынов. Только аккуратно, пожалуйста, у тебя самое ценное — моя дочь.
— Не беспокойтесь, все будет отлично, — обнадежил ее я и взмолился, чтобы она за нами не увязалась, а то начнется: «Как вы там одни, детки? Давайте подстрахую».
Но нет, обошлось. Видимо, она просто хотела на меня посмотреть, ведь Сашка ей все уши прожужжала. Пожелав нам удачи, женщина, прихрамывая, направилась к калитке — они жили в доме, разделенном на четверых хозяев. Алиса осталась с нами.
— Семьдесят пять! — воскликнула Гаечка, ставя клетчатую сумку на землю.
Села на корточки, раскрыла ее, и потянуло выпечкой аж живот заурчал.
— Десять жареных, рис с яйцом, пятнадцать с капустой. — Она вытащила один — формой похожий на средних размеров карася. — Смотри, какой красавец! Попробуй.
В разговор включилась Алиса:
— Три часа ту капусту тушили, чуть не сдохли!
— Ну как тут отказать! — Я принялся жевать. — М-м-м, вкуснотища, спасибо! И начинки много!
Обычно молчаливая Гаечка тарахтела:
— Еще пятнадцать с картошкой.
То есть сорок жареных. Пятнадцать печных: с яблочным повидлом, с абрикосовым и пять булочек с изюмом. Вот таких!
— Прям как торты, — улыбнулась Алиса. — Можно я к вам на пляж приеду, посмотрю?
— Приезжай, — кивнул я, — только позже. Саша, седлай коня!
Всю дорогу Гайка, держащаяся за меня, перекрывая рев мопеда, орала мне в ухо, как они всей семьей готовили пирожки, и я чуть не оглох.
На пляже она устроилась в тени волнореза, где вчера у армян стоял мангал, а я покатил за Светой и Ванькой.
Бузя должен был варить кукурузу, я — привозить каждую следующую партию. В казан влезало двенадцать-четырнадцать штук. То есть Бузя будет варить непрерывно, а мне предстояло сделать три ходки.
Пирожки мы условились продавать по сто пятьдесят рублей, булки — по двести, трубочки — по триста. Навьючив Ваню и дождавшись Степана с Матвеем, мы пустили Светку в поле.
Над пляжем, уже заполненном людьми, разнесся ее звонкий голосок:
— Горячая кукурузка! Пирожки! Трубочки со сгущенкой!"
"Было часов девять утра, ранние пляжники уже проголодались, конкуренты еще не явились, и торговля шла бойко.
Через час я мотнулся за второй партией кукурузы, потом — за следующей.
К шести часам осталось четыре пирожка, которые мы разделили и дружно съели. Я посчитал выручку: дети заработали тридцать семь тысяч, Гаечка — пять, Наташке предстояло отдать две двести пятьдесят.
