Постовая медсестра, тощая, похожая на цаплю, выглянула в коридор, но вмешиваться не стала, вроде даже заулыбалась. Ага, значит, завотделением всех достал.
Я подошел к сестринскому посту и проговорил:
— Почему у вас в отделении посторонние? Они травмируют психику больных. Выгоните их немедленно!
Все опешили, не понимая, о чем я.
— По палатам шастают сектанты. В халатах, — заявил я. — Это вы их впустили!
Прудников ушам своим не поверил.
— Где⁈
— Не может быть! — вскинулась медсестра. — Их никто не впускал! Сейчас время посещения…
— Вот они! — Я кивнул на двух кумушек, которые очень кстати выходили из палаты под возмущенные крики больных.
В руках у них были красочные брошюры с идиллическими картинками, где мирно дремали тигр и косуля и подозрительно радостные люди улыбались бабочкам.
Хищно оскалившись, Прудников сделал стойку и зашагал к баптисткам, как тот тигр — к косулям, на ходу доставая удостоверение.
— Не я их впускала, — сказала цапля и отвернулась.
— Старший лейтенант Игорь Прудников, — представился он кумушкам.
— В отделении произошло хищение. Пройдемте.
Он взял перепуганных теток под руки и повел к выходу, спрашивая на ходу:
— Что вы делали в отделении реанимации и кто вас сюда впустил?
Ну все, похоже, Прудников решил давить, беспощадно давить. Из кабинета выскочил Русак, крикнул вдогонку:
— Господа, вы неправильно меня поняли! Давайте все обсудим!
Лейтенант остановился, повернулся вполоборота и крикнул:
— Таким, как вы, не место в медицине. С террористами не договариваются.
Выйдя из отделения, Прудников устроил баптисткам короткий допрос, те, блея и заикаясь, сразу же выложили, что они ходят с дозволения Русака, у них с пастором договоренность. Напуганные женщины с готовностью сообщили свои имена и адреса, сдали пастора с потрохами.
Дед покачал головой и съязвил:
— Ох, не видать вам царства небесного! Не готовы вы терпеть лишения ради веры.
Я усмехнулся и не дословно процитировал:
— Превратили храм Божий в вертеп.
Естественно, задерживать баптисток было не за что, и Прудников их отпустил.
Скорее всего, напуганный Русак не знал не касающуюся его часть уголовного кодекса, но был наслышан о ментовском беспределе и здорово перетрусил. Потому будет теперь с отца пылинки сдувать.
Как же хотелось, чтобы эта тварь Русак сидела! И невольно приходили мысли о массовых расстрелах.
Мы подошли к белому «Запорожцу», чем-то похожему на лишившегося ушей и полинявшего на зиму Чебурашку, и я сказал:
— Игорь Олегович, посадите этого урода.
