Бледная Лялина не выдавала волнения, но, я знал, что в ее душе — девятый вал. Не выдержав, она подошла ко мне и стиснула мое плечо — так ей проще было держаться, так она чувствовала, что не одна.
Дед вышел через целую вечность. Зеленый, со впалыми щеками, словно там из него высосали жизнь. Шибануло спиртом. Согнутой рукой он зажимал ватку на сгибе локтя.
— Что? — спросила Анна.
— Одна пуля раздробила ребро, пробила легкое, крупные сосуды и застряла в ребре с другой стороны. Вторая застряла меж ребер.
Третья прошла навылет сбоку. Он потерял очень много крови. Настолько много, что мозг долгое время недополучал кислород. Сейчас делают операцию, откачивают кровь, вынимают осколки из легкого. Операция продлится несколько часов.
— Он будет жить? — взмолилась Лялина так, будто дед мог как-то повлиять на ситуацию.
Дед задумался, видимо, решая, что ей говорить — сладкую правду или спасительную ложь.
— Обычно с такими ранениями выживают, — наконец сказал он. — Главное опасность — кровопотеря.
Вы вовремя его привезли, скорая ехала бы дольше, и ему рано начали вливать плазму крови. Будем надеяться на лучшее. Плюс я сдал почти литр, это двадцать процентов от всей крови, что есть в моем теле. Должно хватить.
Лялина обняла его и снова затряслась.
— Спасибо! Господи, пусть все будет хорошо!
Его рука скользнула по спине Лялиной.
— Анна, я советовал бы вам поспать. Мы ничем ему не поможем. Вряд ли он придет в себя сразу после операции.
Скорее всего — днем. Или даже завтра днем.
Взрослый я читал, что если человек не выходит из комы в течение трех дней, то в подавляющем большинстве случаев надеяться бессмысленно, потому что его мозг мертв. Как же хотелось прямо сейчас найти опровержение этому знанию! Но Интернета не будет еще долго, а в библиотеке вряд ли есть нужные книги. Да и не поедешь на ночь глядя в медицинскую.
— Поехали домой, — повторил дед. — Это будет правильно.
Лялина мотнула головой.
— Я дождусь врача.
Дождусь, когда хотя бы операция закончится.
Дед и сам бы остался, но было видно, что он с трудом держится на ногах. Но и женщину в беде он бросить не мог, а я понял одно: Лялина любит отца. Любит больше жизни. И это чувство больше, чем может вместить ее сердце. Оно настолько велико, что его хватает на двоих, и отец рядом с ней становится нормальным человеком.
— Дед потерял много крови, — хрипнул я. — Ему надо лежать пару дней.
