Когда мы уже раздулись от обжорства, бабушка торжественно водрузила на стол торт-медовик с кремом из сгущенки, все взяли по маленькому куску.
Так просидели мы до пяти вечера, уже на выходе бабушка вручила мне огромный пирог-манник.
— Это тебе в подвал. Тебе и твоим друзьям.
На остановку мы отправились все вместе, но без Канальи, он прочно обосновался в бабушкином гараже. А я думал о толстяке Тимофее. Выжил ли он после тренировки? Смог ли встать с кровати утром? Не запилила ли его до смерти бабка? Когда думал о ней, почему-то представлялась фрекен Бок.
Пока доехали до базы, растрясли наеденное — ушло у нас на дорогу чуть больше полутора часов. О, где ты, мой мопед⁈ Восстань из мертвых, поддайся магии неркоманта Канальи!
В подвале были только Илья с Яном. Малому выдали тормозок — Илья отнес его в холодильник, как и пахнущий ванилью манник, потому что перед тренировкой нельзя набивать живот.
Вернулся друг не один. На негнущихся ногах, походкой раздувшегося робота Три-пи-о из «Звездных войн» топал Тимофей.
Точнее, походка была этого робота, а объемы — Эр-два-дэ-два. Илья положил руку ему на плечо:
— Мужик, не сдался!
Толстяк гордо вскинул оба подбородка, подошел к деду и показал ему коричневый пузырек с белой субстанцией и сразу же стыдливо спрятал. Наташка шепнула на ухо:
— Эта штука от пота, чтобы не вонять. Мы спасены!
Но насчет «спасены» она ошиблась. Началась тренировка, и я понял, что после статики и от непривычной нагрузки болят мышцы ног.
Причем, судя по страдальческим выражениям лиц, — не только у меня, и сегодня дед не зверствовал, а уделил внимание отработкам ударов в движении.
Как старался Тимофей! Он просто из шорт выпрыгивал! Строил зверские рожи — наверное, воображал на месте деда своих обидчиков. Вот как придет в школу, как наваляет всем! Раньше и я об этом мечтал, но что-то мешало бросить жрать и начать тренироваться. Каждый раз думал — вот завтра так точно! Но то уроков было много, то лень рано вставать, то холодно на улице или дождь, а потом — жара.
А надо просто сделать первый шаг, он самый трудный. Решиться, что не в понедельник, который не наступит никогда, а сейчас. Потом — второй шаг, третий, четвертый, пятый, и уже сам не замечаешь, как идешь.
Толстяк сделал второй шаг. В планке у него тряслись руки, словно он боролся с перфоратором, но Тим не падал. Под конец тренировки у него дрожали ноги так, что он весь вибрировал, но парень не сдавался.
