Ну?
Илья кивнул и проговорил:
— Клянусь, что информация, полученная от тебя, умрет вместе со мной, и ее не узнает никто, кроме нас двоих.
— А теперь сядь. — Я кивнул на табурет. — Ну, давай.
Илья оседлал табурет и подпер голову руками, готовый внимать.
— Я — это Павел Мартынов, но спустя много лет. Мне подгрузилась собственная память, я жил в будущем и видел, как мы умрем. Не смотри так, это истинная правда, как и то, что я — это я.
— И как мы умрем? — вскинул бровь Илья.
— На войне. Мы вместе воевали. Тебя затрехсотило… То есть ты получил ранение, и я выносил тебя с поля боя.
Почти вынес, но нас накрыло ядерным взрывом. Это было в две тысячи двадцать пятом году.
— Хм… И ты знаешь, что когда случится? — спросил он тоном психиатра, разговаривающего с буйным.
— Именно. В конце июля будет обмен советских рублей на новые, все ваши накопленные деньги сгорят, потому советую их поменять на доллары. Твоего отца я попытался убедить, что так выгодно, он вроде внял.
Похоже, не верит. Хоть ему четырнадцать, он отвергает религию и все сверхъестественное, ему проще верить в психическое расстройство.
Я усмехнулся."
"— Ладно. Если хочешь считать меня психом, пусть будет так. Но просто запомни, запиши себе куда-нибудь: обмен денежных средств, конец июля. Точную дату, увы не помню, это было тридцать лет назад. А в октябре у нас в стране будет неудачная попытка государственного переворота. Большинство будет за Ельцина, а потом эти люди повзрослеют, отрастят мозг и устыдятся.
— А в ближайшее время что? — все пытался меня проверить друг.
— Обмен денег. До того не помню глобальных потрясений. Талькова уже грохнули. Должны убить Листьева, но тоже не помню когда… Жаль, Цоя уже не спасти.
Илья принес тетрадь с замком и на полном серьезе начал туда записывать все, что я говорю.
— Это правильно, — поощрил его я. — Пиши еще, что надо покупать землю и ваучеры. Акции нефтедобывающих компаний и «Газпрома». На акциях хорошо можно подняться с конца девяностых до, кажется, две тысячи второго.
Про чемпионат мира по футболу он меня спрашивать не стал.
Я не особо фанат, но кое-что помню.
— Картина выглядит структурированной и логичной, — заключил он.
Я продолжил:
— Кем бы ты меня ни считал, психом ли, рептилоидом, как бы я себя ни вел, ты всегда останешься моим лучшим другом, потому что я знаю, какой ты хороший человек.
Воцарилось молчание, и опять напряженное, нервозное какое-то. Илья поглядывал настороженно, словно я в любой момент могу сорваться в неадекват.
— Илья.
