Интересно, как он справится, если у него руки дрожат? Или, когда накатит, тремор пройдет?
— Скоро. Придется подождать, у меня нет ключей. Ты видел бабушкину машину?
— Помню ее еще при Николае. Потом — армия, война… — Он вздохнул. — Вернулся — ни Николая, ни машины. Думал, продали, а вон оно как.
Меня удивила структурированность речи Лехи. Несмотря на алкашеские мяукающие ноты, предложения он строил правильно, и чувствовалось, что грамотный был мужик.
— Афган? — спросил я.
Леха кивнул, снова вздохнул, посмотрел на свой протез.
— Командир автомобильного взвода. Был. Теперь ни… ничего! — Он махнул рукой и отвернулся. — Вот за что ребята полегли? Нас как будто нет, понимаешь?"
"— В Балашихе учились? — попытался сменить тему я, но Леха меня не слышал, баюкал свое горе.
— Нас двое осталось. Один целый, я без ноги. И зачем я выжил?
Ну вот, начинается. Как же спившийся человек напоминает ребенка! Отсыпьте намного сочувствия, налейте душевной теплоты. Причем плакать он и не думал: взгляд у него был злой, острый, как лезвие.
— Зачем? Спасти кому-нибудь жизнь, — сказал я. — Сделать мир лучше. Бросай пить, дядь Леша, и ты увидишь, сколько всего интересного!
Каналья набычился. Уже лучше, чем сопли размазывать!
— Ага… поучи меня жизни, — рыкнул он и сплюнул. — Учитель выискался…
Похоже, назревает конфликт… Но он так и не разгорелся, потому что сперва донеслось тарахтение, потом я увидел красный «запорожец» деда Василия. Каналья вскочил, вытянулся и посветлел лицом, а потом вдруг зыркнул на меня и снова потух.
Прежде чем бабушка вылезла из машины, я услышал слова Василия:
— Эля… Что я, старый для тебя? Али рожей не вышел, а?
— Спасибо, Василий Петрович! Вот деньги, — отчеканила бабушка, отшивая завидного кавалера, хлопнула дверью, «запорожец» развернулся и утарахтел прочь. Причем Каюка с ними не было.
Чувства отражались на бабушкином лице: растерянность, отвращение, раздражение. Похоже, помощь деда Василия на этом закончилась.
— Леша, привет еще раз, — сказала она задумчиво.
— Сейчас, вынесу ключи от «Победы» и топливо.
Каналья выпучил глаза и замахал руками:
— Топливо не надо! Ее нельзя заводить! Мотор поломается! Нужно поменять все резиновое: сальники, прокладки…
— Ой дурак! Тебе топливо, чтобы руки не тряслись, — улыбнулась бабушка.
Каналья тоже улыбнулся, но как-то невесело, посмотрел на свои руки и стыдливо спрятал их за спину.
— Инструменты-то где? — продолжила бабушка.
