Начало сезона. Кафе открыты не все, людей на, видимо, центральной аллее мало. Ничего примечательного, кроме сюрреалистичных кованых фонарей-музыкантов, у одного барабан, у другого контрабас, у третьего балалайка, и у всех вместо голов — круглые шары фонарей. Чем-то эти инсталляции напомнили клип группы «Пикник».
Девочка-подросток с мороженным раскачивает совсем детскую качельку на пружинах. Наглая ворона бочком подбирается к коту, уснувшему возле рассыпанного рядом сухого корма. Полная девушка позирует в розовых кустах.
Секунды вытекали кровью из раны. Безумно захотелось очутиться в этом южном городе, который…
Цифры на таймере замерли. Ну вот и все. Мгновение — знакомый из прошлой жизни инверсионный след, вспышка…
И я просыпаюсь в пустой комнате. Я это видел множество раз, и каждый раз сердце колотится, словно меня убили во сне.
На часах было два ночи. Из маминой комнаты доносились неприличные охи-вздохи, аж уши захотелось заткнуть. Вот зачем мне знать, что у тихони-мамы буйный темперамент? Так я и сделал, на одну подушку положил голову, второй накрылся, но крики усиливались по нарастающей.
Когда наконец процесс завершился, началось хождение на цыпочках в ванную.
Уснул я, только когда взрослые утихомирились. Надо предложить, чтобы они к себе телик забрали… Впрочем, теперь без разницы, мы все равно съезжаем.
Во сне тоже покоя не было. Я оказался в комнате с таинственным подростком, больным лимфомой. В этот раз он больше напоминал парня. Скрестив ноги, он сидел на полу своей ретро-комнаты, мастерил журавликов из бумаги.
Вскинул голову, когда я появился, улыбнулся.
— Привет. Спасибо, ты мне здорово помог.
— Кто ты такой? — прямо спросил я. — Чем помог?
— Я не знаю, кто я, — пожал плечами он/она. — Я просто есть, и вы есть. Но я есть всегда, а вы приходите и уходите, хорошие, плохие, никакие, вредные. Те, из-за которых я болею. Такие, как ты — очень редко.
— Ты сам не знаешь, кто ты? — разочарованно воскликнул я, надежда получить ответы на вопросы рухнула.
Кое-какая догадка все-таки появилась, и я ее озвучил:
— Люди, из-за которых ты болеешь — гнилушки?
— Не понимаю, о чем ты…
— Вонючие люди. Один такой недавно умер, мой двоюродный брат.
Подросток помотал головой.
— Не понимаю. Эти люди приходят и уходят, как все, но они… вредные. От них плохо. Не знаю, почему они такие.
— То есть если их не будет, ты выздоровеешь? — уточнил я.
— Наверное. Но их все больше. Такие, как ты, их уравновешивают.
