Помогать немощным — конечно, святое дело, но я подозревал, что запросы станут приходить в самые неподходящие моменты, и жизни нам не будет.
Квартира возле Лихолетовых оказалась, в принципе, ничего, но очень настораживало соседство. Слева от нее был притон. Улыбчивую молодую хозяйку перекосило, когда оттуда вышел наркоман, высохший, грязный, со впалыми щеками. Потянуло чем-то химическим… впрочем, понятно чем.
Наташкино лицо вытянулось и окаменело. Видимо, она рассчитывала, что сегодня наши поиски увенчаются успехом, но все оказалось не так уж просто.
Домой мы возвращались, что говорится, на щите.
Стоило переступить порог, как навстречу выбежал Боря. Наташка скорчила гримасу разочарования и развела руки в стороны. Он все понял и тоже скис.
Следом за Борисом вышел отчим.
— Как дела? — спросил его я.
— Сто пятьдесят тысяч чистыми, — самодовольно ответил он и удалился.
На Наташку налетела мама, схватила за руку и увлекла в зал, сверкая глазами.
— Смотри, что мне Вася купил! Пуховик! Настоящий!
Это было ярко-голубое дутое пальто в пол, в котором мама походила на снеговика.
— Красивое, — сказала сестра без энтузиазма.
Мы с Борей направились в кухню, где он сжал горло и пожаловался:
— Задолбал, сил нет.
— Его же нет весь день, — удивился я.
— Как приезжает, так прям ищет, к чему докопаться, — прошипел Боря. — Ненавижу.
Распахнулась дверь, вошел отчим и вызверился на Борю:
— Кого ты ненавидишь? Меня, да? Меня⁈
Он подслушивал, что ли? Боря тихо говорил, случайно не услышишь.
Я думал, брат что-нибудь соврет, но он вскинул голову и ответил:
— Того, кто пришел в мой дом, везде лезет, поучает, ни вздохнуть, ни пернуть не дает! Шагнул — не туда. Сказал — плохо сказал. Тихо. Или громко. — Говоря, он больше и больше распалялся, перешел на крик: — Не убрал — свинья. Убрал в квартире — плохо убрал. За-дол-ба-ли!
У отчима глаза округлялись, и округлялись, и округлялись. Он наливался кровью, но вместо того, чтобы разразиться бранью, спросил растерянно:
— Это ты про меня? Про человека, который заботится о тебе? Учит.
Направляет…
Блин, пат. Эти двое никогда друг друга не услышат. Боря — из-за подросткового максимализма, Василий — из-за ограниченности. Обоим попросту нечем услышать.
— Свинья ты неблагодарная, — покачала головой выглянувшая мама. — Уж от кого, от тебя такого не ожидала.
Отчим подложил мне свинью вопросом:
— Ну что, я не прав? Не прав, да?
Боря оттолкнул его, схватил куртку и убежал в домашних тапках.
