Прикинулся добреньким, чтобы о нем плохо не подумали, втерся в доверие, а сам ночью все уволок. Машину наверняка вон там оставил, где заканчивается асфальт.
— Ничего не видно, — отчиталась Натка, подойдя ко мне. — Что делать будем? Вызывать ментов, писать заявление?
— А смысл? — Я вздохнул. — Они убийц не особо ищут и торговцев людьми. А тут, подумаешь, стройку обчистили!
— Но мы же Мартыновы, можно давить на это, — не сдавалась сестра. — Пусть, вон, с соседями поговорят, они наверняка что-то видели, номер подъехавшей машины, например.
Машина сто пудов была, вон там стояла, на асфальте.
— Или просто побоялись выходить на шум. Там старики живут, видишь, забор какой?
— Или бомжи, — буркнула Наташка.
— Не, забор ветхий, но покрашенный. Бомжи не стали бы заморачиваться. А вообще бабки — самая жадная до новостей публика. Может, ты и права, хозяйка записала номер машины.
— Так что, писать заяву будем? — била копытом Наташка.
— Давай прежде дождемся Сергея и пацанов, пусть они выскажутся, тогда и решим.
Если кто-то не придет, скорее всего, он и есть крыса.
— Да, ты прав.
Натка уселась рядом со мной, притопывая от нетерпения. Вскочила и заходила туда-сюда, приговаривая:
— Это, блин, невыносимо! Где они?
— Просто мы рано пришли, — утешил ее я, хотя самому не терпелось разобраться.
Сестра взобралась выше по склону, чтобы обозревать, кто где идет, и прокричала:
— Автобус проехал из города!
Спустя пару минут сообщила:
— Похоже, сюда идет Сергей!
Вскоре прораб был тут, заозирался растерянно и вместо приветствия пробормотал:
— Украли доски! А я их взял в аренду! Я же еще столько не заработал!
— И арматуру, — мрачно добавил я, но Сергея готов был расплакаться из-за досок.
Видно было, что он попал на все деньги, которые у него есть, а может, и больше. Он сел на корточки, сжал голову, тяжело вздохнув.
— Вот голова дурная! Думал же, что нельзя вот так все оставлять! Уволокут мигом. Нет, поленился суетиться. Или жить тут надо прямо в палатке?
Он обошел участок, заглядывая в траншеи.
— Вот уроды, и отсюда все вырвали! А мы почти закончили. Жалко. И денег, и труда ребят, они так старались!
Парадоксально, но он и мысли не допустил, что алтанбаевцы в этом замешаны. Все-таки нехороший я человек, раз так о них думаю. И о нем плохо думал, аж стыдно стало. Но все-таки я спросил:
— Думаете, парни могли?
Он покачал головой.
— Они, конечно, неблагополучные, но им тут очень нравилось, видел бы ты, как они старались вязать арматуру.
