— А тебе сколько, Ромео великовозрастный⁈
— Любви все возрасты покорны! — огрызнулась Наташка.
Раскрасневшаяся мама приложила ладони к пылающим щекам. Андрей очень спокойно заговорил, его волнение выдавало лишь подергивающееся веко.
— Поверьте, я мне было непросто решиться на этот разговор, я знал, что столкнусь с осуждением. Но правильнее быть честным. И, прося ее руки, я демонстрирую серьезность своих намерений. Я люблю Наталью, обязуюсь ее жалеть, оберегать, заботиться о ней.
— Чтобы она тебя, старика, потом досматривала? Хороша забота! — съязвила бабушка.
Андрей не стал обижаться и спорить.
— Я мог бы не приходить, так мне было бы спокойнее. И я сейчас уйду, раз беседа не ладится. Но послушайте, пожалуйста. Я понимаю, что у нас огромная разница в возрасте и даю отчет, что старюсь, когда Наташа становится все красивее и ярче. Что будет потом? Я не знаю, как любой из нас не знает, сколько нам отмерено. Может, я умру через пару лет. Но одно знаю точно и готов поклясться, что, если стану для нее обузой, то освобожу Наталью от своего присутствия, даже если она будет против, повинуясь чувству вины.
А пока позвольте нам побыть счастливыми — не только мне, но и ей, потому что чувство у нас взаимное.
Его слова звучали пафосно, но я был уверен, что он искренен и именно так и поступит.
— Да, — кивнула Наташка. — Я тоже тебя люблю. И не говори так!"
"Бабушка заметила меня, тяжело вздохнула, махнула рукой и отвернулась от Андрея вместе со стулом. Мама же, которая тоже влюблена, была, похоже, солидарна с дочерью.
Ирина и Толик делали вид, что происходящее их не касается, и ковыряли еду в тарелках. Толик не выдержал, поднялся вроде как за добавкой и увлек за собой Ирину, но Андрей не стал садиться на освободившееся место.
— Именно потому, что она несовершеннолетняя, я прошу у вас, — Андрей посмотрел на маму, — чтобы к Наташе не было вопросов, и все законно.
Бабушка делала вид, что не слышит, сосредоточенно жевала сосиску, заедая пюре и бобами, злобно поглядывая на меня. Мама хлопала глазами, раскрыв рот, и вроде была довольна происходящим.
Отчим слушал без эмоций, топорщил усы, но не вмешивался.
Закончив, Андрей сказал:
— Спасибо за внимание. — И они с Наташкой ретировались.
На Наташкино место сел я, посмотрел на поджаристое куриное крылышко, и мой живот заурчал.
— Паша, — покачала головой бабушка и сказала, чуть не плача: — как ты это допустил?
— А что я должен был сделать? Запереть Наташку? Запретить ей? Так она не послушалась бы.
