Вбираем в себя воду, микроэлементы, пейзажи… Нет, это пейзажи вбирают нас, впечатывают в себя навеки. И куда бы ни уехал, где и как бы ни жил, все равно будет тянуть туда, где прошли детство и юность, на улочки, по которым ходил в школу, во дворы, где дрался и впервые целовался с девчонками. Гайде отказалась от исторической родины и лишилась фактической.
— Я же думала, мы от неотесанных бабаев к европейцам едем, в цивилизацию, — продолжила жаловаться она. — У нас в Фергане чисто было, порядок. Оконные рамы все беленькие.
Если зеленые — значит, там алкаш живет. И вот приехали в Инкерман, а там разруха. Дома обветшалые, одни алкаши и наркоманы, а на более приличное место денег не хватило. Кто пораньше приехал, те успели купить квартиры у бегущих из Украины в Россию, а мы везде опоздали.
— Вас выгоняли из Ферганы? — спросил я. — Знакомая рассказывала, что в Душанбе прямо убивали русских.
Она качнула головой."
"— Не то чтобы выгоняли. Но все наши уезжали, и мы поехали вместе с ними, потому что европейцы уехали, а на их место пришли эти, из кишлаков, и давай свои правила диктовать.
Скорее выдавили, чем выгнали. Городские узбеки-то — все равно что наши, а эти: «Рюский, поезжай домой». Мы все, кроме турок, для них были «рюские» — татары, евреи, немцы, греки, украинцы. А тут вроде все свои, но человек человеку волк.
— Ну да, у меня… в нашей автомастерской узбек работает, Алишер, он прям молодец. Наверное, из городских.
Гайде сбыла похожа на турчанку: высокая, длинноногая, с газельими глазами.
Я иначе представлял себе крымских татар. Мне казалось, это потомки ордынцев.
— В любом народе есть нормальные люди и есть отбросы. Вот из-за отбросов и складывается… определенное впечатление, — объяснила она. — А вот отец мой терпеть их не может. Видит узбека — аж трясется от злости.
В комнате запахло кофе. Гайде разлила первую партию по чашкам и занялась второй, а я рискнул задать неудобный вопрос, который просто требовала память взрослого:
— Так получается, что депортированные татары дружили с русскими, из-за которых пострадали?
Она повернулась к нам и усмехнулась.
— А как иначе выжить на чужбине? Все чужаки сбиваются в стаи и поддерживают друг друга, дружат против общего врага. А что в прошлом, то в прошлом. Есть те, кто затаил злобу, но их было мало. Татары очень разные, внутри нашего народа, скажем так, три субэтноса.
— Расскажите! — буквально взмолился я, впервые общавшийся с представителем этого народа.
