Кровать у старушки оказалась добротная, стальная, с напластованиями матрасов, где наверняка завалялись деньги, актуальные до реформы 1961 года. А шкаф… Шкаф Сталина и немцев помнил. Потускневше-коричневый, деревянный и громоздкий, он так хорошо сохранился, видимо, потому что занимал пространство с правильной энергетикой, а теперь, бедняга, подвергнется вредному облучению.
Зинаида Павловна сделала виноватое лицо.
— Понимаю, он тяжелый. Давайте я вам помогу.
— Вещи там есть? — спросил я, с раздражением осознавая, что мое желание пожрать прямо сейчас накрылось медным тазом.
— Конечно, они ж мало весят. Может, не будем…
— Дай бог, чтобы мы его пустым с места сдвинули, — проговорил я.
Причитая, хозяйка распахнула дверцы, явив взгляду белье, вещи, шубы, одеяла.
— Мальчики, вы же мне поможете?
Живот жалобно взревел. А может, он взбунтовался и выказал свое несогласие с бессмысленной работой. Но обставлено все было так, что отказать мы не могли. Если уйду звонить, то подставлю Бориса. Потому я кивнул и сказал:
— Давайте уже приступим, а то есть очень хочется.
И началось большое переселение вещей из шкафа в угол комнаты, в процессе которого выяснилось, что там не убрано, и Зинаида Павловна побежала за веником, долго скребла-мела, после чего мы начали сваливать туда сперва одеяла и белье, потом — вещи. Минут через пятнадцать шкаф-монстр был пуст, мы с Борей уперлись в него, и он со скрежетом поехал по дощатому полу, оставляя полосы на коричнево-оранжевой краске.
На благое место встала шелестящая фольгой кровать, она показалась нам невесомой.
Хозяйка разулыбалась.
— Спасибо, мальчики! Может, теперь вещи сложим, и я вам пирожков дам? Только нажарила. А то что вы пельменями давитесь.
— Нам уроки делать. Не успеваем, — потупившись, буркнул Борис.
Тяжело вздохнув и театрально ковыляя до вещей, старушка уронила:
— Что ж, я понимаю. Идите.
И мы ушли.
На кухне выяснилось, что Боря действительно приготовил пельмени, сизые покупные, в которых мясо можно найти разве что под микроскопом.
Наложив себе в тарелку сей деликатес и залив их майонезом и томатной пастой, я спросил:
— Откуда она знает про пельмени?
— Приходила в гости, — ответил Боря, наблюдая, как я давлюсь пельменями, вспоминая суп-блевунчик. — Пирожки ее, кстати, отвратные. Она один принесла, я не доел.
— То есть просто пришла с инспекцией? — насторожился я, этого нам только не хватало.
— Да нет. Типа в гости. Узнать, не померли ли мы тут с голоду.
