Это был мой первый опыт такой драки, у нее совсем другая специфика.
— Как здорово, что у нас такие ученики! — возликовала Кариночка. — Настоящие мужчины растут!
— Похоже, они уже выросли, — задумчиво проговорила Вера. — Где взрослые-то? Почему такими делами занимаются ученики нашей школы?
Вот он, тот самый момент!"
"— А вы помогите нам, мы хотим обратиться к директору, чтобы он по своим каналам распространил информацию.
— Точно нет ошибки? — спросила Кариночка. — А то невинный человек пострадает.
Вера меня поддержала:
— Девочки что-то мне рассказывали про педофила на белой машине.
— Точно нет, — подтвердил я. — Пусть обратится к инспектору по делам несовершеннолетних, номер машины есть, узнать, кто владелец, не составит труда.
— Обязательно. — Вера повернулась к Кариночке. — Давай прямо сейчас и пойдем?
— У Геннадия Константиновича урок, — отмахнулась географичка. — И он сегодня злой. Лучше завтра с утра, когда он будет у себя.
Ее ответ обескуражил Веру, готовую ринуться в бой со вселенской скверной, она обратилась ко мне:
— Паша, давай я перепишу номер машины и сама к нему пойду.
Все-таки это недетское дело.
Безразличие Кариночки меня убило, и я сказал:
— Карина Георгиевна, у вас же дочь в пятом классе! Поговорите с ней, она наверняка знает про педофила, но стесняется, потому и молчит. Все девочки знают и все стесняются, для них это запретная стыдная тема.
Памфилов переписал номер на лист блокнота, оторвал его и протянул Вере. Кариночка устыдилась и засуетилась:
— Обязательно надо пойти! Я пойду и Илону Анатольевну подключу, вот уж неравнодушный человек.
Да и Геннадий Константинович неравнодушный, он так это не оставит!
Вера окинула взглядом собравшихся, которых стало больше на одного Карася, и объявила:
— Дети, вы видели эту машину? Чтобы близко к ней не подходили, там опасный человек.
Семиклассники захихикали и пошли на остановку. Кариночка и Вера тоже удалились — видимо, в гости к кому-то собрались.
Я вспомнил, что собирался зайти домой, забрать мясо, которое купил у бабушки, а значит, мне в другую сторону. Парни из Верхней Николаевки, направлявшиеся на остановку, окружили меня. Памфилов, поморщившись, спросил:
— Так что, Ниженко наша — шлюха? Как Фадеева? Она с педофилом… того-самого?
— Вот уж не подумал бы, — буркнул Кабанов.
— Да нет, вы что! — воскликнула Гаечка. — Анечку, что ли, не знаете? Она же как ребенок, ее обмануть проще простого.
