Заработал движок, машина закачалась от влезших в нее мужчин и поехала. По дороге милиционеры заехали, как я понял, на дачу к одному из них, взяли лопаты, бросили на меня, и машина возобновила движение.
Остановились минут через тридцать. Хлопнули дверцы, открылся багажник, и меня потянули наверх. Я непроизвольно застонал от боли, видимо, начала возвращаться чувствительность к поврежденным тканям — ускоренная регенерация стремительно залечивала тело.
— Глянь, все живой! Мы что его, живым похороним?
— Копай, копай давай! Рассуждаешь еще! Раньше надо было думать! Кстати, положи его паспорт к нему в карман.
Если что — он ушел с отдела сам, а если случайно, каким-то чудом, найдут его могилу — спишем на то, что его грохнули разъяренные народные мстители из числа соседей девочки. Обязательно всем расскажите, что он не виноват, что он сам ушел, что его алиби безупречно. А так — пропал и пропал, кому какое дело до психбольного?
Минут двадцать продолжалось пыхтение и удары лопат о землю, о камни. Милиционеры ругались на то, что земля пронизана корнями, что копать трудно, наконец один из них плюнул и выматерился:
— Твою мать! Хватит! И так не выберется.
— Могут звери раскопать или собаки…
— Да наплевать! Пока раскопают — он уже сгниет.
— Ладно. Теперь по очереди берите монтировку. Его нужно добить. Вдруг кто пойдет мимо, а он будет из-под земли стонать. Живучий, гад. Психи — они живучие. Федорчук, ты первый.
— А куда бить-то?
— Куда попадешь, толстожопый! Бей! Так, так! Теперь Василич! Теперь ты.
И ты.
Дальше я уже не слышал. Последние удары погасили мое сознание, и момента, когда меня скидывали в яму и закапывали, я не осознавал.
Глава 4
Дышать было трудно. Меня что-то сжимало со всех сторон, как будто я был придавлен тяжелой стеной. Темно и жутко. Меня начала охватывать паника, но я заставил себя успокоиться — надо определиться, что со мной. Во-первых, кто я и где. Итак — я Сидоров Иван Петрович. И я попал в милицию. И они меня били и решили, что убили. Скорее всего — закопали.
Я в могиле. Что делать?
Прежде всего — никакой паники. Когда лежал возле могилы, слышал, что они копали ее неглубоко, а значит, есть шанс. Значит, нужно сосредоточиться и попробовать откопаться. На голове мешок, но руки свободны, зажаты подо мной. Тихонько стараюсь передвинуть их вперед-назад — получается! Осыпаю, утрамбовываю грунт, а он песчаный, где-то под соснами закопали, в лесу.
Добрался руками до лица, осыпал с него песок, вдохнул воздух.
