(Серега и Петр отправились на разграбление города и поиск теплой компании, сказав, что они уже засохли без баб. Я не протестовал. Только подумал, что надо бы сделать четыре штуки магических зеркал. По крайней мере — попробовать это сделать. Совсем хреново без связи.)
Женщины за сорок, страшненькие, но довольно уютные — приятные славянские лица, небольшой акцент — вместо «Г» на «Х» — или казачки, или хохлушки. Что тоже хорошо. Украинки хорошо готовят, особенно борщ. А я борщ люблю. Одна представилась Светой, другая — Ольгой.
Сказали, что будут приходить в шесть утра, а уходить в восемь вечера. По очереди. Через день. Или через два. Как нам удобнее. Нам было наплевать, когда и как они уходят и приходят — главное, чтобы дома прибрано и нас ждал обед и ужин. А также завтрак. О чем мы им и сообщили."
"Я попытался узнать — что мы им будем платить, и нам заявили, что платить ничего не надо — они получают зарплату. Откуда получают — тут уже спрашивать было не нужно. Ясно. Шпионы. Теперь держись, навтыкают жучков где можно и где нельзя.
Теперь только в ухо шептать, да и то — могут подслушать, демоны.
Впрочем, когда женщины ушли, я все равно провел «обряд экзорцизма», и минут десять сосредоточенно выжигал жучки во всех местах. Надеюсь, выжег. Вот только все равно говорить откровенно пока было нельзя. Почему? Ну вот выжег я жучки в квартире, да. А что стоит знающим людям просверлить дырку над нашей спальней, оставив лишь тонкую перегородку между микрофоном и комнатой, и подслушать, как мы там пыхтим? Ну ладно пыхтим — пусть подавятся нашим пыхтением, так мы еще имеем привычку в постели обсуждать животрепещущие проблемы нашей жизни.
Ну как муж и жена — улягутся, позанимаются сексом, и давай говорить о разном. Или в кухне, за едой.
Кухня вообще является придумкой совка, как я понял. В ней, как следует из воспоминаний тех, кто жил при совке, обсуждались основные проблемы тогдашней жизни. В общем, пока я не утрясу вопрос с высшим руководством на сто процентов — говорить громко в этой квартире нельзя.
Впрочем, и после того, как утрясу — тоже. Мало ли какой ретивый гэбэшник найдется — запишет наши разговоры, и… результат непредсказуем.
После ужина мои дамы нацелились в душ, но я придержал их и сообщил пренеприятное известие:
— Я сейчас улетаю.
— Ку-да? Без нас?! — возопила Василиса. — Не пущу! Только со мной!
— Вань, ну ты чего, куда ты? — вторила Маша и уцепилась за вторую руку.
— Мне нужно слетать в наше время. Кое-что выяснить, и сразу назад.
