— Прифлуфу фсять и фее!"
"— Васенька, не говори с набитым ртом — подавишься! — невозмутимо ответила Маша, а я закашлялся, покраснев и выпустив слезы из глаз.
— Вот видишь?! А если бы не крошка, а целый кусок? И откачивай тебя!
Я прокашлялся, вытер слезы и со смехом заметил:
— Это из-за тебя подавился. Смешно стало. Ты как моя мама — она мне всегда запрещала говорить с набитым ртом. Только она не врач, а учительница.
— Хорошая профессия. Хочу познакомиться с твоей мамой. Умная женщина, сразу видно.
Я опять раскашлялся и, откашлявшись, сказал:
— Представляю: «Мама, познакомься, это мои жены.
Они беременны твоими внуками. Скоро ты станешь дважды бабушкой!» Представляю ее лицо… Одна жена нимфа, другая оборотень. Сын — грифон.
— Мда… интересно, — захихикала Василиса, — я представляю, если бы моя мама увидела нашу компанию! И это при ее болезненном отношении к статусности, к месту в обществе. Так-то в нашем мире уже давно свобода нравов, даже слишком уж свобода, но наша семейка — это нечто такое…
— Да ничего такого! — махнула рукой Маша.
— Мне лично плевать на то, что говорят за спиной. Мы любим нашего мужа, у нас будут дети, будущее обеспечено — да плюй ты на это дело. Не переживай.
— Вообще-то я и плюю, — немного раздосадованно ответила Василиса, — я что, сказала, что переживаю по этому поводу? Да пошли они все к черту. Кстати, Вась, как тебе понравилось наше вчерашнее представление?
— Ты про какое? — невозмутимо ответил я, прихлебывая чай.
— Уж не про постель — это точно, — хихикнула Василиса, — про наше испытание.
Или как там его назвать.
— Отлично. Что еще сказать? Прекрасно. Когда мне спину прикрывают две такие боевитые жены, я могу не опасаться, что кто-нибудь воткнет нож в спину. Кроме этих самых жен.
— Тебе не стыдно? — укоризненно сказала Маша. — Говорить такие слова! Обижать нас!
— Вась, ты правда чего-то не по делу понес, — надула губы Василиса, — это как мы тебе нож в спину воткнем? Почему? Зачем?
— Ну мало ли… увидите красивого, бравого военного в аксельбантах, якорях и влюбитесь в него.
А Ваську пошлете на хрен. А чтобы не мешал — горло ему перерезать.
— Тьфу! Он стебается, Маш! Вась, ну как не стыдно?! Мы взаправду, а ты стебешься над нами!
— Издевается, да, — нахмурилась Маша, — а давай его защекочем? До смерти?! И потом пойдем искать военного с якорем и аксельбантом!
— Давай. Ну, Васька, держись! — эти две мегеры подступили ко мне с обеих сторон, опрокинули меня на пол и уселись сверху.
