Ребята, как я уже заметил, были слегка хмельны — за исключением Маши и Василисы. Видимо, те только пригубили. Оно и понятно — Маша с животиком, ну а Василиса никогда не отличалась любовью к выпивке.
Я сел за стол, схватил стакан, налил красного вина и с наслаждением высосал всю стаканюгу. Потом еще стакан, еще — Сергей внимательно смотрел, как я поглощаю эту жидкость, и озабоченно заметил:
— Ты бы поел. А то свалишься пьяным. Потом тащи тебя… Или ты «в гостях» поел?
— Ел, но так себе. Только червячка заморил. Но давно.
Не свалюсь, не бойся.
— Он не пьянеет, — вмешалась Маша, — сколько раз ни пробовали — чуть захмелеет, а потом трезвый как стеклышко. У него организм такой, тут же все перерабатывает. Вы разве не знали?
— Не знали, — пожал плечами Сергей, — как-то не удавалось вместе набухаться. Ну что же, тогда выпьем еще — за нас и за спецназ! Давай, Петруха! Девчонки, поддерживайте! Вась, поешь, расскажи, как и что. Что нам предстоит и как это все будет выглядеть.
— Только бутерброд доем да кое-что сделаю, ладно?
Сергей кивнул головой и снова занялся поглощением деликатесов, с хрустом взламывая клешню краба.
А я, сунув в рот последний кусочек булки с маслом и черной икрой, встал и объявил:
— Не пугаться. Сядьте на стулья и подожмите ноги, чтобы не касались пола. Сейчас будет жарко. Сейчас будем выводить насекомых.
— Каких насекомых? Здесь насекомые? — не поняла Василиса и испуганно подняла ноги на стул.
— Есть тут… насекомые, — кивнул головой я и речитативом начал выкрикивать слова заклинания.
Тут же у всех дыбом встали волосы на голове, запахло озоном, а на металлических предметах заплясали огни святого Эльма. Стрельнули несколько небольших молний, никому не причинив вреда, и через несколько минут квартира была очищена от жучков. По крайней мере, я надеялся на это.
— Верно, — кивнул головой Петр, — я уже вынул один жучок из телефона. Нашпиговали квартиру, как кекс изюмом. Все равно могут слушать — не забывайте про считывание со стекол окна, не расслабляйтесь.
— Каждый день надо обработку делать, — пожал я плечами, снова усаживаясь за стол, — все поменьше жучков будет.
Я постоянно это делал, когда мы с Машей тут жили. Как только выйдешь из квартиры — все, насуют во все углы. Все слышат, все знают — ничего от них не скроешь.
— А захотят, и не скроешь, — меланхолично сказал Петр, опрокидывая рюмку водки и закусывая ее бутербродом с осетриной, — лишнего не надо говорить. Если что-то надо сказать — только тихонько в ухо, больше никак.
