И еще, кстати, красиво вы обстряпали с Козлоченко — они с Исхаковым сейчас усиленно каются в своих преступлениях. Соловьями разливаются. А про вас молчат — вы хороший маг, Василий. Не просто хороший, а феноменальный по силе. На то и расчет в поисках денег. Итак, я сказал. Теперь выслушаю ваши вопросы. На какие смогу — отвечу. Видите, все прозрачно и четко, насколько можно. Слушаю вас.
— Как мы можем вам помочь найти деньги? — недоумевающе спросил я. — Вы могущественная спецслужба и не смогли найти деньги? Как это может быть? Не поверю.
Я никогда не искал и не ищу денег, я простой маг-поисковик, оперативник. И то не вполне сведущий в оперативной работе. Как я могу вам помочь?
— У вас, Василий, под боком сидит один из сильнейших оперативных работников страны. А вы сильнейший маг в стране, если не в мире. Объединяйте способности и дерзайте. Ставка очень велика, так что…
— А почему вы не сказали, что вернете отцовские деньги? Ведь у нас были и свои деньги, семьи Гриньковых, почему об этом речи не было? — настороженно спросила Василиса.
— И где мой брат?
— Мои соболезнования, но твой брат убит. Его тело находится в морге, — участливо сказал мужчина, а Василиса побледнела как мел, но не расплакалась, — что касается ваших денег — а их нет. Они тоже исчезли, еще перед убийством вашего отца, как это выяснилось в процессе следствия. Все ваше имущество арестовано — долги превысили стоимость имущества в несколько раз.
Так что подумайте, прежде чем возвращать себе прежние имена — кредиторы могут предъявить вам претензии, которые они предъявят наследникам Гринькова. Честно говоря, корпорация, в которой работал ваш отец, управляла не своими деньгами. У вас было не очень много денег, по крайней мере, по меркам богатых людей. Ну так… несколько сот миллионов долларов. Почти ничего. Но и они пропали. На них не претендуем, сумеете вернуть — ну что же, кредиторы вас поблагодарят.
Ваш отец иногда совершал рискованные сделки, и довольно удачливо, но… всему когда-то приходит конец. Соболезную вам и по поводу смерти отца и матери. Представляю, какой это для вас удар. Искренне соболезную. Итак, ваш ответ?
— А мы можем подумать? — угрюмо спросил я.
— Можете. Ведь головной мозг у вас есть, а значит, вы можете мыслить.
— То есть ответ наш формален? Пуля или петля?
— Верно поняли.
