Закрывая обратно глаза, вспоминаю, как распял ее на тачке. И запах ее волос...
Тело тянет до судорог. Шею обваривает горячей волной и мурашечным ощущением, словно ведут коготками по затылку. Стискиваю подушку, жалобно мычу...
Как ускорить наше падение в кровать, а?
Да тебе ещё даже элементарное ""спасибо"" не выдали, Шмелёв, чего там ускорять? По таблоиду сегодня этими каблуками не получи - уже прогресс!
Сваливаю в душ на самообслуживание. Никто меня не любит, эх..."
"Собираюсь в универ. У нас сегодня с девочками общая лекция по физиологии.
И это единственный довод, который поднял меня на первую ленту.
Синяки уже почти отцвели и отек прошел.
Открываю шкаф.
Черные левисы и в цвет рубашка с острым воротником. Подтягиваю выше по предплечьям рукава, открывая массивные спортивные часы.
Взъерошиваю гелем короткие мокрые волосы.
Нормально уже... Почти красавчик. Расстегиваю верхнюю пуговицу.
Бодренько сбегаю по ступенькам вниз.
Лиза... Лиза... Лиза...
Чем тебя забирать сегодня?
В гостиной на диване спит отец.
Прямо в одежде. Рядом наполовину пустая бутылка дорогого вискаря. Меня корежит от отвращения. Но я не понимаю, что с этим делать. Мы никогда не были близки. Он просто... занимался бизнесом и выдавал мне бабло, покупал то, что я просил. Если я чудил и становился неудобным - наказывал лишением денег. Ни разу я не поговорил с ним по душам как с Бесом или своими пацанами. Да и когда меня забрал в секцию Бессо, я долго ещё не мог въехать в этот формат, когда не надо держать броню и дистанцию от взрослых.
А потом, как-то раз влетел в нехорошую историю. Мне было лет двенадцать, может. Начались разборки с ментами. И тогда Бес мне сказал - ""чтобы не случилось, ты всегда идёшь с этим ко мне. Какой бы не была проблема, и как бы ты не облажался. Я сначала тебя вытаскиваю и делаю всё, что могу. Я буду на твоей стороне. А потом, да, накажу, если сочту, что так нужно."" Это были не пустые слова, он так всё и сделал. В этот момент в моём мире появился батя. И отец стёрся окончательно, превратившись в капризный банкомат, который выдает ловэ только если я не отсвечиваю.
Но это не значит, что глядя на него сейчас, я не испытываю ничего. Мне страшно, противно и больно! И как маленькому пацану хочется порыдать от беспомощности и к хуям переломать все вокруг.
С рычанием пинаю бутылку, она влетает в стену с грохотом разбиваясь на осколки.
Он лениво открывает глаза. Пьян...
- Оно стоит триста баксов...
- Не дороже, чем новая печень.
