И это вспенивает майора ещё больше!
Прям чувствую как от него инферналочкой пышет!
Это как на тренинге по преодолению страха перед ударами. Стоишь, руки вдоль тела. Тебя пиздят. В морду, в пресс, в солнышко... Принимаешь! Дышишь! Работаешь над выдержкой.
Так и тут... сейчас меня будут ""пиздить"". И надо принимать.
Смотрит на меня. Морщится...
- Нет... - качает головой, словно не веря.
- Да, - поджимаю губы.
- Не-не-нет! - передёргивает его.
- Да.
- Блять, нет... Ну почему ты?!
- А кого надо было? - дёргается ревниво мое лицо.
- Ты что - тронул мою дочь?! - увеличиваются его глаза, лицо идёт пятнами. - Ты охерел?"
"Опускаю молча взгляд.
- Ты чего в нее своими причиндалами тыкал, говнюк?!
- Ну… я не думаю, что Лизе понравится, если мы с Вами это обсудим, Александр Михайлович.
- Ты, кошара там шляешься непонятно с кем, девочку мою посмел грязными лапами трогать?! Я ж тебя кастрирую, если вдруг что…
Достаю из портмане свою справку и презерватив.
- Чистые у меня “лапы”. У адекватных людей это вот как-то так происходит, - двигаю ему по столу.
- Ваши претензии не обоснованы.
Ошалев смотрит в справку.
- И я не шляюсь. Я люблю Лизу.
- ""Люблю""?!.. Сержант!! Убери, блять, его с глаз моих, пока я ему яйца не отстрелил! - рявкает он сержанту.
- Отпустить?
- Я тебе отпущу! Сидит пусть! Осознает, гаденыш, в чей огород залез.
На меня надевают наручники.
- Пап! Папа!! - залетает Лиза.
Он игнорирует ее, желваки играют на лице.
- Ром! - оборачивается ко мне, чуть не плача.
- Кому позвонить?!
- Пусть Яша Бесу передаст, что у меня все нормально, пусть не волнуются, - смотрю в глаза майору. - Просто с тестем знакомимся.
- Чо?! - взрывается тот, в ахере оглядывая лица сержантов.
Сержант поспешно рвет мои скованные за спиной руки вверх и, нагибая вперёд, выводит из кабинета.
- Ну отчаянный ты пацан… - тихо с восхищением.
Ну, а что мне ещё делать?
Попсихует, отпустит…
И будем как-то договариваться.
Глава 40 - Амнистия
Усевшись на подоконнике, смотрю в окно.
В груди дрожит...
Папа сутки меня бойкотирует.
Я написала Ясе, объяснила ситуацию. И разговариваю сейчас с ней и Иваном по видеосвязи.
- Ну, Шмель велел не лезть, значит, лезть нельзя, - философски изрекает Иван. - Его же там не прессуют?
- Нет... Но и не отпускают, хотя его дядя уже отзвонился и все документы прислал. Сутки уже он там...
- Больше двух суток не продержат.
- Захотят - продержат! Повод найдут.
- Вот тогда и встрянем за него.
