Отец всегда был основательно неторопливым, неспешным в своих действиях и суждениях, с устоявшимися взглядами и размеренным укладом жизни, который стал для него гарантом безопасного и комфортного существования. Дядя – быстрым, подвижным и скорым на решения и выводы. Он не сидел на одном месте, вечно стремился вперед, желая обойти соперников, и именно победа над другими была для него лучшей наградой.
Обоих отличало завидное упрямство.
Любили ли они друг друга, как подобает любить братьям? Я сомневалась. Скорее, они смирились – заключили негласный союз в борьбе против всего мира.
– Что ты здесь забыла? – спросила второй раз Рита, глядя на меня так, словно я была хуже ничтожества.
– Может быть, деньги пришла клянчить вместе с дружками? – усмехнулась Яна, кинув быстрый взгляд на Арнольда, с удивлением взирающего на нас, и Ярослава, который только что закончил разговор и отключил телефон."
"– Не удивлюсь, – продолжала Рита, сверля меня ненавидящим взглядом. – Как ты сюда попала? Территория тщательно охраняется от таких, как ты и твои дружки.
– Я приехала не к вам, – хрипло ответила я, не узнавая собственный голос. – Не беспокойтесь. Если сможете, – последние слова сами собой сорвались с моих губ.
– Какой была, такой и осталась, – высокомерно бросила Яна, отпуская руки родителей.
Отец молчал, без особого интереса глядя на меня. Кажется, он не понимал, что я тут делаю, но не спешил ничего говорить. А я ничего не объясняла, чувствуя, как быстро бьется пульс где-то в горле. Было безумно обидно, и я никак не могла вытолкнуть из своей души это липкое гадкое чувство, преследующее меня с детства.
Больше всего меня задел не лед равнодушия в серых глазах отца. Куда больше задело другое – без меня Реутовы были действительно счастливой семьей. Рита оказалась плохой мачехой, но она была хорошей матерью и искренне любила Яну и Олесю. Так же искренне, как ненавидела меня. За дочерей она готова была порвать и, хотя порою была деспотична, это не отменяло ее заботу о девочках.
А отец хоть и был скуп на слова и эмоции, все же таял рядом с дочерями. Вот и сейчас, до встречи со мной, Яна держала его и мать под руки – видимо, они прогуливались после ужина, наверняка о чем-то весело болтали, обсуждали, как прошел день и какие планы у них на завтра.
Я хотела видеть в них чудовищ, но на самом деле они были такими же людьми, как и я. Дело было в том – и сейчас я окончательно поняла и приняла это, – что это я не вписывалась в их семью.
