Мне женщины нравятся, – отозвался Зарецкий, все-таки выведя племянника Августа из себя.
– Перестаньте, пожалуйста! – прикрикнула на них я. – Яр, ты старше и умнее, успокойся. А ты, Арнольд, делай свое селфи и дай нам позвонить. Холодно.
– Сейчас, – отозвался он, однако ему помешали – пришло новое сообщение. – Опять эта дура пишет, – пробурчал мальчишка.
– Какая еще дура? – не поняла я.
– Да есть одна. Нравлюсь я ей, – хмыкнул Арнольд, гордо расправив плечи.
Селфи мы сделали – раза с седьмого. Потому что сначала между нами неожиданно и очень ловко вклинился Ярослав, а потом Арнольду не нравилось, как он получается.
– Идеально, – наконец решил он, рассматривая фото наших лиц, освещенных густым желтым светом уличного фонаря – в коттеджном поселке их всегда было много, и светили они ярко, по-хозяйски уверенно разгоняя тьму, заставляя ее прятаться под заборы и таиться в листве. В той, другой жизни эти фонари напоминали мне людей, живущих здесь – высокие и изящные, они казались мне такими же твердо стоящими на земле, такими же убежденными в собственной силе и правоте, такими же непреклонными.
И свет их всегда был ярок.
Мой отец был таким. И мой дядя.
– Телефон, – отогнав непрошеные воспоминания, протянула я ладонь. Арнольд вложил в нее свой мобильник, и я передала его Яру. – Звони.
– Сначала ты, – включил он джентльмена. Отказываться я не стала – буду с ним дольше спорить, чем звонить, а потому набрала номер Дана, который помнила наизусть. Я думала, он будет волноваться и кричать, а он воспринял мой звонок как должное.
– Привет, Наська! Как отдыхается? – благодушно спросил друг, грызя яблоко.
– В смысле? – не поняла я.
– Алена сказала, что вы с Ярославом спешно укатили к нему на дачу. Решили побыть вдвоем и отдохнуть от всех, – сказал Дан.
– А, да, – удивленно отозвалась я. Лесовская обеспечила нам прикрытие – забавно. Наверняка не по своей воле. – Хорошо отдыхается. Воздух свежий. И тишина вокруг.
В это время, как назло, из-за поворота выехала машина и на скорости промчалась мимо.
– Тишина? – развеселился Дан, услышав шум мотора.
– Относительная, – улыбнулась я.
– Да ладно тебе, подруга. Я же знаю, что ты на дачу к своему Ярику не за тишиной поехала, – в его голосе слышался смех, впрочем, искренний. – Вы просто могли меня попросить, и я свалил бы на пару дней.
– Не поняла, – нахмурилась я.
Дан рассмеялся.
– Слушай, сколько мы с тобой друг друга знаем? Тысячу лет! От меня можешь не скрывать, для чего вы рванули к нему на дачу.
