Все, что произошло, и все, что ты узнала. Я, конечно, не такой классный, как немец, но убивать тебя точно не собираюсь.
Он коснулся моих волос – убрал прядь, упавшую на лицо, и я улыбнулась, на мгновение почувствовав себя тепло и защищенно. А потом рассказала ему все – всю правду, обрушившуюся на меня за последние двенадцать часов. Ничего не скрывая.
За окном сгущались сумерки, наступала осенняя холодная тьма, а я все говорила и говорила. Ярослав же внимательно слушал и не перебивал, за что я была ему благодарна.
И когда только из высокомерного и заносчивого мальчишки он стал для меня тем, кто способен выслушать и понять?
– Ты справишься, – только и сказал мне Яр, когда я замолчала, прикусив губу. – Поняла?
В ответ я лишь слабо улыбнулась.
– Справлюсь. Если, конечно, я не сошла с ума, и все происходящее – это не мир моих болезненных иллюзий.
– Тогда мы сошли с ума вместе. У нас одни и те же галлюцинации, – усмехнулся Ярослав, играя с кончиками моих волос и, похоже, не замечая этого. А я замечала и с трудом сдерживала улыбку, сама не понимая, что на нас обоих нашло.
Все еще остаточные действия магии?
– А вдруг ты тоже моя галлюцинация? – вздохнула я. – Надеюсь, что нет. Я устала быть одна.
– Я же рядом, – возразил он. – Или я настолько никчемный, что ты не принимаешь меня в расчет?
– Дело не в этом, Яр, – мягко возразила я.
– Дело в том, что ты решаешь за меня, Настя, – Зарецкий сел, опустив босые ноги на темный пол. – Я уже просил тебя перестать делать это.
Я тоже села – рядом с ним, положив голову на его плечо – к Зарецкому непреодолимо тянуло.
– Извини.
– Мисс Мельникова умеет быть милой? Что-то новенькое, – отозвался он весело, – не иначе как где-то сдохло что-то большое.
– Будешь глумиться, стану ведьмой, – пригрозила ему я.
Он обнял меня одной рукой, крепко сжав предплечье. В окне перед нами виднелся тонкий серебряный полумесяц, зависший над садом, – казалось, он смотрел прямо на нас.
– Я же сказал, что ты не одна – значит, не одна, – повторил Ярослав упрямо.
– Твой дядя – козел. Подружка – кстати, она мне никогда не нравилась – мразь. Крестная – пусть ложь будет на ее совести. Маги – пошли они в задницу. Раз уж мы смогли выбраться из зазеркалья, теперь нам все по плечу. Кстати, зазеркалье. Я вспомнил кое-что важное.
Ярослав взял меня за руку и поднес к лицу – так, что запястье, обхваченное браслетом, оказалось на уровне глаз.
– Что вспомнил? – не поняла я, чувствуя, как от его прикосновений становится теплее.
