Он, хрупкий и утонченный, без труда подхватил Ярослава на руки, словно тот весил не больше пушинки, и отнес на диванчик, примостившийся у дверей, ведущих в зимний сад.
– Что вы сделали? – спросила я дядю с затаенной яростью.
– Я? Очнись, девочка. Я ни при чем, – раздраженно ответил тот, бросил вилку с ножом на пустую тарелку и покинул комнату."
"– Что с ним? – со страхом спросила я, склоняясь над безмятежным лицом Ярослава, который так и не пришел в себя. – Нужно вызвать «Скорую»? Или ваших магов?
Август взял Яра за руку, слушая пульс и словно считывая с его биения что-то, что было неподвластно мне.
– Все в порядке, Анастасия, – спокойно ответил он. – Не волнуйтесь. Он отходит от магического вмешательства. Это один из побочных эффектов, весьма распространенный.
– И долго он пробудет в таком состоянии?
– Несколько минут. Несколько часов. День. Все зависит от конкретного человека. Но что-то мне подсказывает, что Ярослав скоро придет в себя.
– Вам стоило оставить его в постели до тех пор, пока ему не станет лучше, – нахмурилась я, не понимая, что касаюсь ладони Яра – осознала это только тогда, когда крепко сжала его пальцы.
Август заметил это и улыбнулся.
– Это было выше моих сил, Анастасия, – отозвался маг. – Он слишком сильно рвался к вам и кричал, что чувствует себя великолепно. Даже грозился прикончить меня, а это, знаете ли, весьма редкая угроза. Вы определенно стоите друг друга, – Август снова взял Ярослава на руки – как ребенка – и понес наверх, в спальню. Я молча шагала следом.
Откуда в этом хрупком мужчине столько силы?
– Давно встречаетесь? – спросил Август совершенно невпопад, когда уложил Ярослава в кровать, а я укрыла его одеялом.
– Мы не встречаемся, – ответила я и с трудом подавила в себе желание убрать со лба Яра русую прядь. Показывать свои чувства все так же казалось мне признаком слабости.
– Я – не Тимофей Реутов. Со мной можно быть откровенной, – Август лукаво взглянул на меня. – Между вами определенно что-то есть. И что-то… весьма большее, чем просто дружба или влюбленность.
Не торопись возражать. Я вижу.
– Видите? – хмыкнула я. Возражать хотелось из принципа.
– Я обладаю силой двух сфер – яви и прави. От прави мне достался редчайший дар – сила эйдоса. Способность замечать истинную суть людей и вещей. Я вижу то, что не могут увидеть другие, – ответил Август, глядя в окно, которое, как и в моей комнате, выходило в сад. – Вижу нити судеб. Вижу кровное родство и родство душ. Вижу то, чего люди сами в себе не видят.
