– Хорошо. Можешь идти, – кивнул Август, и маг, почтительно склонив голову, скрылся за дверью.
С плеч спала неведомая тяжесть, позволяя окаменевшим мышцам немного расслабиться, и я на миг прикрыла глаза, стараясь дышать ровно. Яра вытащили. Спасли. С ним все будет в порядке.
Я верила в это до последнего и даже не хотела думать об ином исходе – он не мог уйти просто так! Не мог оставить меня, свою семью, своих друзей! Не имел права на это.
– Мне нужно увидеться с Ярославом! – повернулась я к Августу.
– Позднее.
– Я хочу сейчас.
– Сейчас он погружен в состояние особого расслабляющего сна – его психика слишком многое пережила, и ему нужно дать время, чтобы прийти в себя, – мягко осадил меня Август. – Думаю, нам лучше продолжить беседу.
Я нехотя кивнула.
– Так сильно переживаешь за мальчишку, – словно невзначай заметил дядя Тим. – Неужели так ценен?
Его слова задели меня. Внутри вспыхнуло злое пламя.
– Ценен. Но, возможно, вам этого не понять. Так же, как и мне не понять, как можно изменять жене с той, которая вам в дочери годится.
Август подавил смешок, изящно прикрыв губы ладонью.
– Не дерзи, девочка, – низкий голос Тимофея казался спокойным, даже ленивым, но во взгляде было предостережение. Раньше такие взгляды пугали и меня, и всю прислугу в доме, и, уверена, всех тех, кто работал на дядю, но сейчас страх за Ярослава перебил все остальное.
– Сложно не дерзить человеку, из-за которого я едва не умерла, и мой друг – тоже, – ответила я, чувствуя, как внутри натягивается стрела.
Вместо предостережения в его серых глазах появился гнев.
– Тебе лучше следить за своими словами, Настя.
– А то что? Передадите мне еще один артефакт? – не могла успокоиться я. – И за ним будет охотиться какая-нибудь «Красная незабудка»? Интересно, каково это – прятаться за спиной племянницы? Вы подставили меня. Втянули в свои магические разборки, сделав хранительницей. Обрекли на смерть, обезопасив себя. Поэтому будете слушать все, что я говорю.
– Не пожалеешь ли ты о своих словах? – вкрадчиво спросил Тимофей, чуть склоняя голову набок и рассматривая меня.
– Ровно настолько, насколько вы жалеете о том, что сделали меня хранительницей, – не знаю, откуда во мне было столько смелости, безрассудной и ненужной. На мгновение я вдруг поняла, как глупо поступила, и внутренне сжалась, ожидая расплаты, как провинившаяся маленькая девочка, но дядя Тим хрипло рассмеялся.
– В который раз надо признать – мой брат поступил крайне необдуманно, отпустив тебя, – сказал он.
