Она – древний артефакт, который существовал веками, своими глазами наблюдая за историей человечества.
Ярослав смахнул с глаз слезы, вместе с болью чувствуя ярость – глухую и непреодолимую. Словно каменная стена высотой до самого солнца. И отчаяние он тоже чувствовал, а вместе с ним еще и бесконечную беспомощность. Кто человек против звезды? Против всего этого прекрасного бесконечного неба? Против таинственных сил мироздания, которые скрываются то ли за миллионы световых лет от них, то ли в каждой травинке на этом прекрасном ночному лугу, где так сладко и горько пахнет ночными цветами и медом.
Кто они сами? И что их ждет?
– Ложь. Ты просто внушила мне это, – упрямо сказал он, кусая губы и глядя в небо, где падающих звезд становилось все больше и больше – только и успевай загадывать желания. – В этих видениях все говорили на понятном мне языке, не на каком-нибудь старославянском. Это гипноз, галлюцинации, которые вы на меня наслали!
Ему сложно было принять правду.
– Память души устроена так, что транслирует тебе прошлое способом и языком, понятным для твоего мозга, – мягко ответила Браслет.
– Мы выглядели иначе. И я, и она, – с горечью продолжал Ярослав, помня каждый миг своих видений. И помня ее – ту, которую так горячо любил, что не задумываясь отдал за нее свою жизнь. Он не мог понять, кто красивее – Лада в старинных одеждах и с кольцами у висков или же Настя в джинсах, блузке и туфлях на каблуках.
Ярослав снова смахнул с глаз слезы."
"– При перерождении у людей всегда новая внешность, – все так же спокойно отозвалась Браслет и, словно прочитав его мысли, улыбнулась.
– Обе прекрасны. Ведь это один и тот же человек, только в разных обличьях. Эта одна душа. Твоя родная душа.
– Я и Настя знакомы с прошлой жизни? – невесело усмехнулся Ярослав и почему-то посмотрел на свою руку. Там, то ли в иллюзорной реальности, то ли в древних воспоминаниях, в этой руке он держал и меч, и боевой топор, и палицу. Помнят ли его руки оружие? Почему в этой жизни он никакой не воин и вместо меча держит в руках кисть?
– Ты так устал воевать, – снова прочла его мысли Браслет, – что захотел жить мирно.
И стал художником, способным наслаждаться прекрасным. Ты мог бы создавать великие полотна, оставляя память о себе потомкам, а мог бы писать для денег, радуя других. Все в твоих руках. Но ты выбрал другой путь. Твоя душа в печали.
– Вот как? А Настя?.. Почему она такая сильная духом и почему… – Яр не договорил, артефакт снова поняла его вопрос.
