Прости, пожалуйста, прости, – говорила Даша, уткнувшись ему носом в плечо. – Это я, я во всем виновата. В том, что ты не смог встретиться с Настей. И в тот день… когда ты все видел… когда ты увидел, как я упала, я… я не смогла уйти. Не смогла оставить вас. Я ведь так сильно вас люблю. Как же я без вас? Как я без мамы? В тот день я с ней поругалась, даже не успела сказать, что люблю. Нагрубила, убежала… Мне так жаль, Ярик, так жаль, – Даша отстранилась от него, глядя в его зеленые глаза, и лицо ее было заплаканным и измученным, а взгляд – несчастным.
Ярослав почувствовал вдруг странное тепло, исходящее от кольца, его словно ударило током, и вдруг он понял, что вместо Миры перед ним стоит его сестра. Такой, какой он ее запомнил. Навсегда оставшейся подростком.
– Дашка, – прошептал он потрясенно. – Это и правда… ты?
И заплакал, как маленький мальчик, увидевший свою сестру мертвой, лежащей под погасшим фонарем.
Ярослав обнял Дашу – так крепко, как никогда не обнимал в детстве, а потом, став взрослее, жалел, что никогда не говорил, как любит свою старшую сестру.
Тысячи раз он корил себя за то, что не был по отношению к ней хорошим и заботливым, тысячи раз думал, что в тот день мог оставить ее дома или пойти следом, а не обзывать дурой и нестись на футбольную площадку, тысячи раз вспоминал ее лицо и голос.
– Я так скучал, – тихо говорил он, не отпуская Дашу – она обняла младшего брата в ответ и беззвучно плакала. – Я очень по тебе скучал. Вспоминал, видел во сне.
– Я тоже скучала, Ярик. Очень. Но я всегда рядом с вами, правда.
Приглядываю, помогаю, как могу. И очень хочу помочь тебе, – Даша отстранилась и, по-взрослому взяв лицо брата в свои ладони, большими пальцами утерла его слезы. Для нее Ярослав навсегда остался ребенком. Не взрослым уверенным парнем, а маленьким вихрастым мальчишкой с ободранными коленками, на которого она все время кричала, но которому втайне копила деньги с обедов на подарки. – Не плачь, Ярик, ты ведь уже большой, – сказала она с болезненной улыбкой.
– Ты ведь не навсегда вернулась? – выдавил Ярослав.
Слезы застилали его глаза.
– Нет, конечно, дурачок, – слабо улыбнулась Даша, наслаждаясь тем, о чем мечтала все эти годы – объятиями с родным человеком. – Это тело Миры. Я скоро уйду. А вы во всем слушайтесь ее, хорошо? Обещай, Ярик.
– Обещаю, – медленно отозвался тот и обнял еще крепче. – Не уходи. Пожалуйста.
– Не могу, – с сожалением ответила она. – Тело человека не способно уместить две души. Одна из них все равно уйдет.
