– Я почти все решила, не переживайте, – улыбнулась я ей тепло.
– Если нужна будет помощь, Настя, ты только скажи, хорошо? Мы с папой Ярика поможем тебе.
– Спасибо, – улыбнулась я ей. – И извините меня.
– За что? – удивленно спросила Маргарита Сергеевна.
– Из-за меня Ярослав не жил дома. Знаю, вы переживали из-за этого. Правда, мне жаль, – вдруг сказала я.
– Все нормально, Настя, что ты. Нужно учиться отпускать своих детей, – вдруг сказала женщина. – Я-то и не заметила, что наш Яр уже совсем большой мальчик."
"Я вспомнила, как еще совсем недавно, находясь в теле Ярослава, я ездила с ней покупать подарок ее мужу.
Маргарита Сергеевна оказалась той самой матерью, о которой я мечтала. Заботливая, внимательная, добрая – настоящая мама, которую Яр и его братья должны были оберегать больше всего на свете. Глядя на эту улыбчивую светлую женщину, я вдруг подумала – за что ей это? Почему ее единственная дочь погибла? Как она пережила это? Каждый день вспоминает Дашу? Корит себя за то, что не смогла остановить ее? Я уверена – эта боль навсегда осталась в ее сердце.
– Яр – настоящий мужчина, – зачем-то сказала я. – Спасибо, что воспитали его таким. Он такой благодаря вам.
– Ну что ты, Настя, – смущенно рассмеялась Маргарита Сергеевна. – Яр у нас сложный мальчик – сама видишь, какой характер. Но у него доброе сердце.
– И большой желудок, – вырвалось у меня. – Ой, не переживайте, я его хорошо кормила!
Кормила я тело Яра действительно хорошо, как вспомню, так вздрогну.
Его мама только расхохоталась.
– Если хочешь, я тебе потом расскажу, какие блюда он любит, – весело сказала она. – Будешь ему готовить.
И я вдруг поняла, что она видит во мне не просто подружку сына, а едва ли не невестку, и наверняка думает, что мы снова будем жить вместе. Впрочем, скорее всего, так и будет, когда мы снова поменяемся телами.
– С удовольствием, – сказала я. – Буду его баловать.
– Меня баловать? – возник откуда-то в прихожей Ярик. У него были растрепанные волосы, и одет он был в домашние джинсы.
– Меня баловать – это хорошо. Это я люблю. Привет, Настена-сластена, – кивнул он мне и незаметно подмигнул. Господи, если Зарецкий перейдет на ванильные прозвища, я не выдержу. Это еще хуже, чем исковерканное отчество.
– Ярослав, ты бы хоть футболку надел! – возмутилась Маргарита Сергеевна, но в глазах у нее играли чертики.
– Да чего она не видела, мам, – отмахнулся он и закашлялся под строгим взглядом матери. – Ну серьезно! Мы друг друга без одежды видели мно….
