Когда мы неспешно проезжали мимо дома, в котором я когда-то жила, я не удержалась и повернулась к окну, чтобы получше разглядеть его. Классический стиль, безупречное сочетание цветов, четыре уровня – особняк мечты, который в нежном солнечном свете казался сказочным. Моя «любимая» золотая клетка.
Я приоткрыла окно."
"На широком балконе, увенчанном треугольным фронтоном и акцентирующем внимание на колоннаде входного портала, стояли мои сестры. Олеся, чьи медные волосы трепал ветерок, и Яна, которая была одета во все черное, словно находилась в трауре.
Кажется, они ругались. Яна вдруг ударила Олесю по щеке – с силой, потому что сестра, которая по документам считалась моим близнецом, оступилась и схватилась за щеку. Оттолкнув Яну, Олеся убежала в дом. А я закрыла окно и откинулась на спинку сиденья. Сестры всегда были дружными, особенно когда дело касалось издевательств надо мной, что же произошло между ними сегодня? Бить по щеке – метод Риты, Яна – истинная дочь своей матери.
А вот Олеся… Я вдруг вспомнила слова Ирины о том, что Инесса – настоящая мать Олеси.
Отдала ее во младенчестве. Какая же все-таки глупость. Может быть, Дейберт с помощью Олеси проводит какое-то тайное расследование? Например, о бизнесе отца. Уверена, что он занимался отмыванием денег или еще чем-нибудь незаконным.
Мне вдруг подумалось – а жаль, что моей матерью не может оказаться Инесса Дейберт.
И жаль, что она возненавидела меня, решив, что я унижаю Олесю.
– Ты в порядке? – вдруг спросил Ярослав, и я повернулась к нему.
– Да. А сам?
– В порядке.
Мы покинули поселок и помчались к городу по дороге, которую с обеих сторон будто молчаливые воины обступили высокие статные ели.
– А ее родители знают? – спросил вдруг Яр после молчания длиною в несколько минут, глядя в окно, за которым проносился хвойный лес. – Кто ее похоронит?
Я опустила глаза.
– Думаю, Карл обо всем позаботится. Она была его ученицей и племянницей, хотя в этом они уже сомневаются. Он и родителям сообщит.
– Мы ведь, наверное, должны собраться? Те, кто с ней учился? – спросил Ярослав, нахмурив брови.
– Нужно собрать ребят из класса и…
– Нет, Ярик, не надо, – очень мягко осадила его я. – Ты не должен об этом знать, понимаешь? О Полине известно ограниченному количеству людей. Если начнешь проявлять инициативу, Ротенбергер может что-то заподозрить.
– Но ведь это неправильно! – с каким-то отчаянием сказал Ярослав. – Нужно попрощаться. Это будет как-то по-человечески, да?
И я осознала внезапно, какой он добрый.
