Заперев калитку и улыбнувшись Холду, провожавшему меня пристальным взглядом, я мысленно пожелала бригадиру обратного долголетия, похлопала по карману, где в кои-то веки обретались талеры, и повела Рекса на прогулку."
"Вместе с котом мы заглянули в лавку мясника, пробежались по частному сектору, погоняли птиц, заблудились, так как сошли на незнакомую тропинку, и совершенно неожиданно вышли к детской площадке, где и повстречали двух несносных «ангелочков».
– Киска! – воскликнул Марк, съезжая на ногах с горки.
С турника спрыгнул его брат-близнец и протянул руку:
– А можно погладить?
И ведь знала же, что нельзя таскать ничего из леса, ну кроме дров, грибов и ягод.
И тем не менее не смогла остаться равнодушной к надувшим губы детским моськам и жалостливому:
– А мы потерялись!
Короче, дура сердобольная, купилась.
Стоило хотя бы мельком глянуть на себя со стороны, чтобы обнаружить цветную лапшу на ушах, свисавшую аж до плеч.
По дороге в мой домик братья по очереди тискали Рекса и рассказывали душещипательную историю о том, как во время пряток их няня схватилась за сердце и упала без чувств.
Пожилую женщину увезли лекари, а перепуганные мальчишки так и остались сидеть в кустах, наивно полагая, что игра еще не закончилась.
Оглядываясь назад, я понимаю няню.
Серьезно, тот, кто ляпнул, что дети – это цветы жизни, был бездетным мужиком.
Дети – испытатели терпения, источники препятствий, которые приходится ежесекундно преодолевать. Дети – это завтрашние судьи своих несовершенных родителей, основные критики их слов и поступков.
Дети – это сплошное «бдыщь!», «ой, разбил» и… обзываться можно?
Девятилетние близнецы разнесли курятник, устроили потоп в доме, проредили петуху некогда шикарный черный хвост и напугали до нервной икоты рысь. И все это за каких-то неполных полчаса!
– Вы обвиняетесь в похищении несовершеннолетних детей с целью шантажа крупного должностного лица.
И ведь только поверила, что началась белая полоса прибыли, так нет, уже лежу лицом в пол, а по дому ходят стражи.
– Что вы можете сказать в свое оправдание?
Я красноречиво постучала лбом о доски пола. Дура. Семиликий, какая же я в общем-то дура.
Рядом давился мясом Рекс. Подозреваю, что умником себя он тоже не считал.
Доски тихо скрипнули, атмосфера неуловимо изменилась, и я кожей почувствовала появление начальства. Знаете, такой неприятный холодок, зуд и покалывание разом, а еще жгучее желание имитировать. Имитировать бурную деятельность.
– Поднимите ее.
