Да что эти дети опять начудили!"
"Ругнувшись, я закинула мясо в тазик, тазик – на полку и выскочила из кухни.
Оскальзываясь и придерживаясь за стеночки, пробежала по узкому коридорчику и ворвалась в ванную, где плескались пригретые по доброте душевной пацаны.
– Флот, готов-сь! Из всех орудий по вражескому десанту… ПЛИ!!!
Вот зря я решила ворваться в зону боевого сражения. Лучше бы стояла себе на крыльце, мяла в руке белый платочек и морально готовилась ко встрече с отцом семейства. Хотя нет, платочек – перебор.
Еще решит, что это знак моей безоговорочной капитуляции перед детским обаянием.
Короче, лучше бы переминалась на крыльце да подсчитывала в уме убытки. Тогда бы точно не получила залп мыльной воды прямо в лицо.
«Все, баста! Больше никого с улицы не подбираю», – мысленно зареклась я.
– Ой, тетя Итара, простите! – вроде как даже испугались пацаны.
У меня глаз задергался не то от попавшего в него мыла, не то от зловещего «тетя Итара». Нет, ну какая из меня, девятнадцатилетней девушки, тетя!
Ответ – хреновая, так как даже с двумя паразитами управиться не смогла.
Нащупав руками какой-то подозрительно знакомый кусок ткани (надеюсь, это не моя любимая блузка цвета оскорбившегося поросенка), быстро вытерла лицо и только теперь продрала отказывающиеся сталкиваться с реальностью глаза. Уж лучше бы стояла в неведении прикрытых век.
– Какого!..
Комната утопала.
Пена выливалась из переполненной раковины, покрывала кафельные стены, точно причудливый мох, опасно свисала с потолка.
Всюду валялись дорогие женскому сердцу флакончики с кремами, умывалками и недешевыми, восстанавливающими природный блеск волос бальзамами. Зеркало запотело, а пол напоминал вышедшую из берегов реку, чье течение плавно несло игрушечную резиновую утку, с которой обычно купался Рекс, в сторону выхода.
В центре этого безобразия стояли два шкодника и профессионально имитировали раскаяние. Мокрые с головы до ног, с розовыми махровыми полотенцами, повязанными на манер плащей полководцев, и искорками счастья в глазах.
Нет, я больше не могу. Ведь попросила просто помыть руки после улицы, а они что устроили?
– Вы… вы… – Язык наотрез отказывался выражаться цензурно.
Пришлось сделать вдох-выдох, напомнить себе о господине Заленвахе, спешащем на выручку кареглазым близнецам, и приписать к сумме компенсации еще один нолик. Сразу немного полегчало. По крайней мере, желание убивать несовершеннолетних чуток отпустило.
