Однако… – Он перевернул скрепленный договор и ткнул в другой абзац. – Дунканара Кэбот оставила распоряжение относительно своего счета. Вот, читайте: «Итара Кэбот получит доступ к счетам только после того, как проживет в оставленном доме девяносто дней. Если по каким-то причинам этого не произойдет, то сотрудник нашего банковского отделения перенаправит все средства с ее личного счета на благотворительность».
– Но подождите!
Я вытащила из сумки полученное утром уведомление и потрясла им.
– Здесь говорится, что Дунканара Кэбот задолжала магическому обществу «Магнус» весьма внушительную сумму, и я обязана начать ее погашать в течение ближайшей пары недель, иначе мое имущество арестуют и продадут с торгов!
Бенедикт Бирин даже не взглянул на снятое с моего забора уведомление.
– Верно.
– Но это даже не мой долг!
– Наследник всегда отвечает по долгам наследодателя в случае принятия наследства, госпожа Кэбот.
– Но у меня нет такой суммы!
– Значит, сначала вы потеряете дом, а через три месяца – все оставленное в наследство состояние, – заявил прохиндей в белоснежной сорочке.
И вот тогда-то меня и покинула выдержка.
Я вскочила со своего места и озверела:
– ЧТО?!
От вопля задрожали стекла, хрустальный приз «Лучший сотрудник» и сам сотрудник. Со стола банковского служащего взлетело все, что не было приколочено бдительными гномами. Бумаги со зловещим шелестом кружились вокруг люстры, степлер угрожающе щелкал в опасной близости от уха Бенедикта Бирина, а ручки и карандаши, словно пики рыцарей, нацелились на белоснежную рубашку служащего.
Пресс-папье зависло над головой со смоляными волосами и опасно покачивалось, ожидая момента приласкать господина красавчика.
Сама не поняла, как это случилось. Раньше никогда не наблюдала за собой вспышек магии, да и такой дикой агрессии, если уж быть совершенно честной.
– За-за-зачем же так во-во-волноваться? Вот. Выпейте водички!
Заикающийся, трясущийся и мигом утративший свою привлекательность сотрудник банка протянул мне стакан.
Стакан ходил ходуном в его ладони, вода выплескивалась на манжеты белоснежной рубашки, но я не обращала на него внимания – глаза застилала пелена.
Выбив стакан, я наклонилась и сцапала растерянного Бенедикта Бирина за грудки.
– Ни черта ты не получишь! Ни ты, ни этот банк, – прошипела прямо в лицо. – Не видать вам моего домика и бабулиных средств.
