Прикусываю кончик языка.
Не хочу.
Не хочу я в этом копаться. Не хочу.
Я вот сейчас вспомнила, как он молча заносит в мою мастерскую поднос с завтраком, целует в макушку, а я игнорирую, прикалывая тонкую резинку к краю муслина.
И мысль в голове — отвлекает. А потом раздражение, когда целует в шею со словами:
— Доброе утро, пчелка моя.
— Блин, Герман, ты поставил поднос прям на подол! Убери! Черт!
Поджимаю губы и медленно выдыхаю в ладони.
Это в прошлом. Мы развелись, и я не хочу ранить себя острыми осколками воспоминаний, в которых я увижу Германа, которого потеряла.
С завтраками, поцелуями, ласками.
Я два года избегала вопроса “почему так произошло?” и меня устраивала позиция гордой и обиженной женщиной, которая не прощает предательства.
Диана все испортила, но мне надо выдохнуть, осознать, что у Германа новая жизнь, и вернуться к своим целям.
Чего я там хотела?
Выйти на международный рынок?
— Ты опять будешь кричать, но с Германом тебе надо поговорить, — шепчет Аня. — Высказать ему какой он козел, урод, мудак, сволочь последняя…
— Поздно, — убираю руки с лица.
— Говорить надо тогда, когда готовы слушать, а Герман теперь будет слушать Диану.
Аня несогласно и громко цыкает и красноречиво тяжело вздыхает. Наверное, еще и глаза закатывает.
— Ой, а чо я это тут сижу, — фыркает она. — Подумаешь, Герман не отвечает. У Борьки же есть телефон.
— Аня.
— Отстань, — щелкает замком, запирая дверь. — Хочу поговорить с племянником. Имею право.
Гудки, и я шепчу:
— Аня, даже Борька не такой наглый, как ты.
— У него все впереди. Он еще маленький.
— Але, — раздается недовольный голос Борьки, и я замираю, — чо надо?
— Как ты с тетей разговариваешь?
— Да блин… чо вы все сегодня ко мне прикапываетесь?
— Как дела? — Аня меняет тон голоса на хитренький и тягучий.
— Нормально, — огрызается Борька. — Ань, я спать собирался.
— Да знаю я, как подростки спят. С телефоном в руках, ага.
— Да, блин!
— Ты у папы?
— Угу.
Сжимаю кулаки. Вот же мелкая засранка.
— Я не могу до него дозвониться, — Аня с наигранной печалью вздыхает.
— Я разбил его телефон."
"— Ясно, — растерянно отвечает Аня, а потом быстро возвращается в легкий и беззаботный настрой, — по жопе получил за телефон?
— Ань, чо надо?
— Ничо, — передразнивает интонации племянника. — Если папка тебе по жопе не дал, то я дам. Понял? Позвонила, блин, любимому племяннику… Ты знаешь, а я тебя даже на руках качала. Потом правда уронила, — врет, — вот ты и вырос такой. Головой ударился. Моя вина.
