"
"— А внизу нельзя? — заинтересовалась я, я ведь видела только со стен замка. Вблизи и, тем более, внутри слабо представляла себе обстановку.
— Можно, но пока лучше здесь. Там не очень удобно, все завалено мешками, подвешены гамаки, торчат весла. Сейчас тепло, и можно спать на палубе!
Я, наверное, догадалась, о чем он, три десятка мужчин в небольшом пространстве, и я с младенцем. Этот вариант только на случай непогоды, но я надеюсь, что она нас не застигнет в дороге.
Навес был большим, бока были стянуты парусиной, по стенам лежали мешки с песком, и на них наброшены шкуры и одеяла.
Так как было уже тепло, боковины скатали, поднимая парусину кверху, я села удобнее, и рассматривала проплывающие мимо берега.
Рядом появился брат… Снял плащ с плеч, бросил мешок на шкуру, и, сложив по-турецки ноги, сел. Я же почему-то представила его в серебряных латах, с большим мечом в руках, и кричащим какой-то клич — «За Оттаву». Сморгнув видение, я порылась в памяти, ища это слово. Я ведь столько книг прочла…
— Оттава — это столица потомков богов? — оторопела я оттого, что вспомнила.
— Мы — оттуда?
— Ты вспоминаешь? — посмотрел на меня брат. — У меня это — обрывки, в основном, эта зима. Я не помню, как выживал, словно я — зверь… Обрывки битвы, в моих руках меч, и я должен защищать тебя, даже ценой своей жизни… Эта клятва, она всплывает в моей памяти кусками… — он протянул руку проснувшемуся Амере, тот, придерживаемый моей рукой, пошел к нему.
— Ты — волк, прислушайся к зверю… — сказал Мейе. — Позови!
— Позвать? — нахмурился брат, на его лбу выступила испарина.
Мейе остановил Амере, забирая его к себе и отходя от нас.
— Помоги ему, как Альфа! — подсказал он.
Не совсем понятно, о чем он… может, приказать?
Я не особо люблю пользоваться альфа-силой, так как она слишком сильно бьет по окружающим. Если только попробовать направить ее только на него…
Сосредоточилась на брате, и мгновенно приказала ему оборачиваться, придавливая, а затем резко отпуская. Оглянулась, вроде никого не зацепило, снова посмотрела на брата… на его месте лежал волчара, огромный, с серебряными веточками рогов на голове…
Он тяжело дышал и поскуливал, он ранен?
Но при обороте раны закрываются…
Глава 18
Встала, подошла ближе, опустилась возле него на колени.
Его мех был весь словно подран, нет ни единого целого куска. Начала перебирать эти дыры, рассматривая кожу, но кроме старых шрамов – рубцов, ничего не было.
— Рана могла остаться в одном случае: если в ней что-то есть.
