— Благодарю, — улыбнулась ему, и расслабилась — не все так плохо. — Замок приготовил комнаты в крепостной стене, расселением займетесь сразу после обеда. Не забудьте назначить дежурных.
— Комнаты — для всех… — опять начал Ейнис.
— Только для воинов. Комнаты Альф, Бет, и тех, кто живет постоянно в замке, по-прежнему останутся здесь, на первом этаже, — вот упрямец, никак не может принять то, что теперь женщина — хозяйка замка.
— Что-то еще, леди Аделла… — он развернулся всем телом ко мне. Рядом сидящие с ним воины мгновенно повскакивали с мест, уходя.
— Что-то не так? — я склонила голову, рассматривая его. Сам ведь пришел под мое начало, почему сопротивляется?..
— Да все не так! Только вот почему мы должны менять что-то? Когда это воины были прислугой в замке?
— А в походах вы с собой прислугу возите? Там кто за вами ухаживает? Нянчится? — я начинала выходить из себя, волчицу я сейчас чувствовала, как никогда, она требовала наказать Альфу… И я, кажется, с ней солидарна.
— Это — другое! — взмутился он.
— Хорошо. Чтобы не обслуживать самих себя, вы можете выехать из замка. Там, думаю, у вас все будет хорошо!
— Но мы служим вам! — он вскочил. — Вы обязаны нас кормить!
— Не мне лично, а своей земле, на которой я — Альфа! Кормить не отказываюсь, просто будете получать продукты, а готовка ляжет на вас! — я медленно поднялась, готовясь к обороту. Вышла из-за стола и посмотрела на него. — Ты клялся в верности, а сейчас мою власть ты ставишь под сомнение?
— Клялся в верности, но не носить горшки и сковородки! — он ощетинился.
Доля секунды, и я, уже обернувшись, напала на него. Он почему-то оборот сразу не принял, поэтому всего один удар моей лапы, и я, наступив на него, уже рычала ему в лицо. Вот подо мной уже лежит волк, он, огрызаясь, скалится.
И тут уж я сдерживаться не стала, как задала ему трепку, кусая его! А мои клыки позволяли мне прокусывать его плотную шерсть без проблем. Нет, я не рвала его тело, а кусала и трепала его до тех пор, пока он не заскулил, прося пощады…
— Есть ли у кого-то еще вопросы? — я вернулась в человеческое тело, поправляя платье, и косу.
Никак я не привыкну к этому действию, у меня странная боязнь, что, когда я вернусь в свое тело, платья на мне не будет.
Оглядела зал, мужчины молча вставали с мест, собирали пустую посуду и ставили на подносы. У поваров, стоявших около дверей, был растерянный вид. Видимо, у них было не принято то, что я сейчас сделала… Ну ничего, привыкнут!
— Еда по-прежнему будет подаваться здесь.
