– И почему у меня складывается такое ощущение, что тебя беспокоит не поиск истинной, а то, что тебе дали отворот-поворот? – хмыкнул я, мгновенно закрывая рот, ведь в меня вперился злобный взгляд, полыхающий разъяренным демоническим пламенем.
– Мне показалось или кто-то слишком много болтает? – предупреждающе прищурился его величество. – Она не имела права…
– Астлес своеобразная женщина, – перебил его я, что сделай другой на моем месте, то его жизнь тут же бы и закончилась посреди тронного зала. – Она жительница как демонических земель, так и эльфийских.
Помнится мне, что к ней подбивал клинья принц ушастых…
– Что?! – взревел дядя, выдавая себя с головой.
Я хитро прищурился, прочищая горло.
– Ты издеваешься надо мной. Я прав?! – рыкнул правитель. – Вот сейчас сниму ремень и отхожу по заднице!
– Фу, как неэтично! – скривился я. – Мне что же пять лет?
– Мозгов именно на этот возраст! – огрызнулись мне в ответ. – В общем, племяш, делай что хочешь, но чтобы сегодня к вечеру эта бестия стояла здесь, на твоем месте!
– Но… – попытался возмутиться я.
– Никаких но! – решительно отрезал владыка. – Время пошло!
Малир"
"Не сказать, что моя жизнь была радужной, но хотя бы она принадлежала лишь мне одному. Мы жили с матушкой в небольшом, но уютном доме. Не шиковали, но и не бедствовали. Я работал в кузнице, общался с друзьями. В общем все было нормально, пока в один прекрасный день, точнее ночь, я не превратился в… корм. Никогда не забуду, как проснулся от жжения за ухом, как пытался пошевелиться, пытался защититься, но не мог.
Не мог двинуться, не мог закричать, не мог вдохнуть кислорода… Только мычал от боли и понимал, что вскоре мое имя Малир, что в переводе означало благословленный богами, уйдет вместе со мной, ведь на помощь никто не придет.
Мне не составило труда определить, что то самое жжение не что иное, как реакция на ведьмовское клеймо. Естественно я пытался рассказать о случившемся, но стоило только открыть рот, как язык моментально немел, не давая произнести ни слова, связанного с моей ""проблемой"".
Каждый день мои жизненные силы высасывали, а я ничего не мог сделать.
Шли дни, я слабел все больше и, как следствие, прощался мысленно с жизнью. Я понимал, что мне осталось недолго… Бежать из дома не получалось, ведь мне была дана четкая установка на этот счет и противиться ей я не мог, как бы не пытался. Самое страшное и ужасное во всем этом было то, что женщина, родившая меня, и являлась источником всех моих бед и мучений.
