И, возможно, настанет тот день, когда я смогу отпустить свои чувства к Кириллу и искренне полюбить Лазарева.
– Рано ты. – Я вздрагиваю от звука голоса Воскресенского. Ключ от кабинета выскальзывает из рук.
– Доброе утро, Кирилл! – Я оборачиваюсь, сохраняя невозмутимое выражение лица.
Мужчина стоит в нескольких метрах от меня, сунув руки в карманы. От его холодного взгляда хочется поскорее закрыться в своём кабинете. Воскресенский, одетый в строгий костюм чернильного цвета, выглядит по-деловому. Он уверенным движением пальцев поправляет однотонный галстук, а мне в глаза бросается запястье, на котором болтаются те самые часы.
Почему он до сих пор их носит? Да, этот подарок дорого мне обошелся, и не только в финансовом плане, но с нынешним положением Кира он вполне мог бы позволить другой аксессуар, подчёркивающий стиль и статус. Я невольно сравниваю его с тем Кириллом, которого знала в прошлом. Чувствую, как щёки загораются предательским румянцем от этих мыслей, и опускаю глаза в поисках ключа, но его нигде нет.
"
"– Доброе, Арина! Наши коллеги предупредили, что задержатся на час, поэтому можешь в это время заняться своими делами. – Мужчина отталкивается от стены и начинает движение в мою сторону.
– Понятно, я буду у себя, – быстро отвечаю я. – Если найду ключ, конечно.
Кирилл снова оказывается слишком близко ко мне, и я почти не могу выносить его присутствия. Тело резко бросает в жар, когда он опускается на корточки и поднимает ключ от кабинета, лежащий около моего каблука.
– Сделала татуировку? – Он проводит пальцем по моей лодыжке, где красуется текст на латинском языке.
– Да, – выдавливаю из себя, нервно сглатывая.
– Что означает надпись? – Воскресенский продолжает разглядывать тату, не убирая руки.
– Это личное, Кирилл! – прищуриваюсь и отступаю на шаг назад. – Дай, пожалуйста, ключ от кабинета.
Он возвышается надо мной словно огромная скала, и я чувствую себя маленькой девочкой. Его тяжёлый взгляд опускается на мои пересохшие губы. Мне хорошо известно, что именно он означает.
Кирилл Воскресенский по-прежнему остаётся верен самому себе. В прошлом его не интересовали серьёзные отношения, и в настоящем не изменилось ровным счётом ничего.
– По-прежнему не пропускаешь ни одной юбки, да, Кирилл? – вырывается у меня. Боже мой, что я творю? Зачем говорю об этом?
Циничная усмешка кривит его рот, а на красивом лице появляется маска безразличия. Воскресенский делает один шаг, и я оказываюсь прижатой к холодной стене, которая резко отрезвляет.
