В этом ресторане нахожусь впервые, поэтому кручу головой то вправо, то влево, разглядывая замысловатые узоры на стенах и абстрактные картины, на которых каждый человек наверняка увидит совсем не то, что его товарищ.
Уже около двери, ведущей в холл, глаз цепляется за эффектную блондинку, с которой я совсем недавно имела «честь» познакомиться. По спине ползут мурашки от осознания того, что, возможно, где-то поблизости отец моего сына. Олеся узнаёт меня, сдержанно кивая, и я отвечаю ей тем же. Ощущаю внутренний дискомфорт и удивление.
Как можно было снова оказаться вблизи от этого человека?
– Марк, идём, малыш, – поторапливаю я сына.
В очередной раз меня будто прошибает током, потому как перед глазами возникает Кирилл. В столице находятся тысячи заведений, но мы оба оказались именно здесь. Я машинально сжимаю руку Марка ещё крепче, когда глаза Воскресенского опускаются вниз. Он широко улыбается сыну и протягивает ему руку.
– Привет, бандит! – говорит он, касаясь руки ребёнка.
– Здравствуйте, – отвечает Марк, улыбаясь в ответ.
– Вытащил маму в ресторан?
– Нет, – он отрицательно качает головой. – Это дядя Паша, – на ломаном детском языке добавляет сын.
Марк уже начинает активно разговаривать, поэтому сдержать поток слов, который льется через край, практически невозможно.
– Дядя Паша… – задумчиво произносит Воскресенский. – Арина, кстати, очень хорошо, что мы встретились, я сам собирался тебя набрать. Завтра неожиданно прибывают представители зарубежной организации.
Сможешь приехать на встречу?
– Завтра выходной, – радуюсь, что Кирилл сам перевёл тему разговора. – Но, думаю, смогу. Определюсь только, с кем Марка оставить.
Воскресенский смотрит на меня так, будто о чём-то догадывается. От его взгляда хочется спрятаться, потому что выдерживать его больше я не могу.
– Созвонимся завтра, а теперь извини, сыну надо в туалет, – быстро говорю я, делая шаг в сторону уборных, но твёрдый голос заставляет меня остановиться и содрогнуться.
– Мальчику нужен отец, а не приходящий мужчина, Арина, – глухо произносит Кирилл, пропуская меня вперёд, – который даже в туалет его сводить не может.
– Почему ты решил, что можешь лезть в мою жизнь и жизнь моего ребёнка? – закипаю я.
– Да потому что этот пацан мог быть моим, Арина. Так ведь? – От его слов нервная дрожь ударяет с новой силой.
Я молчу. Слова путаются в моём сознании, а Воскресенский ждёт ответа.
– Мама! – Марк дёргает меня за руку, заставляя прийти в себя.
