– На месте Олеси ведь могла быть и ты, если бы однажды не вышвырнула меня из своей жизни, – озорные смешинки пляшут в тёмно-синих глазах.
– Я бы никогда не хотела оказаться на месте твоей Олеси, – вздёрнув подбородок, грубо произношу я. – И, похоже, у тебя совсем плохо с памятью, если ты не помнишь, кто и кого вышвырнул.
Кирилл хмурится, но ничего не отвечает. Тень сомнения проскальзывает на его мужественном лице, и мне начинает казаться, будто он не понимает, о чём я говорю. Спешу перевести тему, потому что я не испытываю никакого желания копаться в грязном белье прошлого.
– Почему ты не сказал, что компания твоя, Кир? – Я сокращаю полутораметровое расстояние между нами.
– Не посчитал нужным, – холодно отвечает он, возвращая взгляд к деревьям. – Собеседование было всего лишь формальностью. Я в курсе твоих способностей, Арина.
– Да, в курсе, – эхом отзываюсь я."
"Кажется, больше нам не о чём говорить, и в то же время хочется столько всего сказать. Но вопросы застревают поперёк горла, а его присутствие становится почти невыносимым.
– Компания не только моя. Тем более Толян взял ведение бизнеса на себя, я лишь курирую некоторые отрасли, – его кадык нервно дёргается. – Разве есть разница, Арина, на кого работать?
– Разницы нет, – чеканю каждое слово. – Почему ты решил вернуться сюда?
Он подходит ко мне настолько близко, что я на несколько секунд перестаю дышать. Даже по прошествии стольких лет мне не удалось научиться иначе реагировать на его близость. Кирилл прищуривается и, склонив голову набок, немигающим взглядом смотрит на меня.
Его губы растягиваются в натужной улыбке, а глаза остаются серьёзными.
– Я получил за границей всё, что мне было необходимо для развития компании и личностного роста, именно поэтому я здесь. Плюс я вернулся ради близких людей, – он выделяет два последних слова, словно хочет сказать, что я больше не имею к ним никакого отношения.
Пауза затягивается, а мы продолжаем гипнотизировать друг друга взглядами. Ни один из нас не совершает попытки уйти. Я вздрагиваю от неожиданного прикосновения шершавых пальцев к своему запястью.
Мужчина резко отдёргивает руку, будто только что обжёгся.
Но через мгновение он поддевает мой подбородок и заглядывает в глаза. Я не могу пошевелиться и, кажется, перестаю дышать. Меня пугает, что я снова, как и несколько лет назад, попадаю в сети Кирилла. Но больше, чем возникшее вновь притяжение, меня страшит правда, о которой ему неизвестно. Правда о нашем сыне, о котором он так и не узнал.
