Кажется, оно называется ревность, чёрт бы её побрал!
– Не успел прилететь, как уже флиртуешь с вот этой мышью? А ты вообще в курсе, кто я такая? И кем он мне приходится? – взрывается блондинка, тыча своими острыми ноготками в плечо Кириллу. – Что ты молчишь?
Будь я чуть свободнее, возможно, понаблюдала бы за невестой Кирилла, спровоцировав её ещё больше, но сейчас совсем не то время и не то место, чтобы выставлять и себя полной идиоткой, вступая в бессмысленную перепалку."
"– Послушай-ка, красотка! Выбирай выражения, когда разговариваешь с незнакомым человеком.
Разве в детстве тебя не учили быть вежливой и, не разобравшись в ситуации, не оскорблять посторонних людей? – я выгибаю бровь, выдерживая её недовольный взгляд. – Ах да, наверное, твои умения ограничиваются лишь макияжем и выбором одежды. – Она открывает рот в негодовании, но не может произнести ни слова. Судя по всему, этой Олесе никто и никогда не перечил и тем более не раскрывал глаза, говоря правду. – А теперь, Кирилл, я попрошу не отвлекать меня.
Забирай свою ненормальную и оставьте меня, пожалуйста, одну. Я пришла выпить кофе, а не выслушивать чёрт знает что.
Мужчина по-прежнему ничего не отвечает ни мне, ни своей невесте. Несколько секунд Кирилл Воскресенский разглядывает меня, слегка прищурившись. Я случайно замечаю легкую, почти незаметную улыбку, которая касается лишь уголков его губ, и моё сердце вновь сбивается со спокойного ритма. В мою голову вновь врываются воспоминания о том времени, когда мы были вместе, наполненные счастьем и радостью от пребывания друг с другом.
– Лесь, привет! Я рад тебя видеть, – он медленно поворачивается к ней лицом, широко улыбаясь. – Подожди меня на улице, пожалуйста. Вот ключи.
Воскресенский протягивает девушке ключи, и она, к моему удивлению, молча забирает их и уходит. Я недоумеваю: как меньше чем за минуту можно было успокоить разъярённую тигрицу, причем сделать это одной незначительной фразой?
– А ты всё такая же, Рин, – говорит мужчина, вставая с места.
– Мне кажется, тебя уже заждались, – пытаюсь сохранять спокойный тон, но дрожь в голосе, похоже, выдает меня с головой.
– Своенравная и колючая, как раньше, – игнорируя мою фразу, протягивает он.
– С какой стати я должна была измениться, Кирилл? Я такая, какая есть, – пожимаю плечами, спасаясь от настойчивого взгляда Воскресенского за чашкой уже остывшего кофе. Фу, ненавижу холодный кофе.
Воскресенский открыто улыбается, и я едва не отвечаю ему тем же.
