– А если понравится, удвоишь? – и улыбается, совсем распоясалась. Разрезаю ножом один шар… очень мягко режется.
– Нет… все равно премии тебе не видать. – продолжаю говорить, обращаясь к ней.
– Почему?
– А потому, что ты ослушалась… ты ведь знаешь, что я этого не люблю. Забыла, кто тебе зарплату платит? – сказал и один кусочек отправил в рот, ммм… черт возьми… реально очень вкусно, тает во рту.
– Помню, конечно, Павел Степанович. Пойду на кухню сварю кофе. Лена подаст, как Вы закончите ужинать.
Пока она не покинула террасу, сказал вдогонку:
– Завтра мне на ужин чтоб тоже самое приготовила.
Развернулась, поправила платок на голове, разводя руки в стороны, сказала:
– Нет, ну, кто поймет этих мужчин… вот поэтому, за Вас никто замуж и не идет…
– Уволю… ты слишком разговорчивая стала. – пробасил я. Моя повариха поняла, что тучи сгущаются над ней и быстро ушла. Дома я, конечно, хочу видеть домашнюю обстановку, но когда перебарщивают, могу и наказать, финансово конечно. Теперь моя повариха долго не высунет нос из кухни.
Если я сказал, значит, все должны понять с первого раза…
Помощница Сусанны Лена подала мне кофе. После ужина я люблю посидеть за чашечкой крепкого с горьковатым привкусом кофе, как раз мне еще за ноутбуком работать, так что все равно долго еще не спать…
Утром проснулся раньше, чем обычно. Мама приснилась. Я не суеверный и во всякое такое не верю, но мама мне почти не снится, я и не помню, когда последний раз со дня ее кончины она мне снилась. Сильно болела, когда я сидел, не дождалась меня… умерла…
Я размял травмированное плечо, и пошел в зал.
Вначале дорожка и всякое такое, потом бассейн, с утра очень хорошо для работы сосудов.
Пока работал на дорожке, вспоминал время, что перевернуло меня с ног на голову. Это невозможно забыть. Как можно забыть то, как тебя двадцатилетнего ломали зеки, просто забивали, приходилось выживать. Боялся ночью спать, думал, прирежут, оборонялся, как мог. Но что я мог сделать… Если бы меня, как-то не заметил один авторитет, которого перевели к нам на зону, неизвестно, что со мной стало бы.
У зеков свои устои, а тут я дерзкий и не склоняю голову, ну вот и ломали, как могли и как хотели. Звали авторитета Хруст, он присматривался ко мне, а потом сделал так, чтобы меня перевели в его барак. С того дня меня не трогали, но ничего бесследно не проходит. Сказываются побои, бывает, крутит плечо из-за перелома. Будь хоть у тебя вагон денег, здоровье не купишь… разве, что частично.
