Но не было больше ни хладнокровия, ни выдержки, ни спокойствия внутри. Я была похожа на оголенный нерв.
Мужчины разговаривали у машины несколько минут, которые показались мне целой вечностью. Все это время я нервно теребила в руках телефон и была наготове, чтобы звонить в клинику и вызывать охранников, разнимать драку, но, к моему удивлению, Шалимов развернулся и пошел прочь. Вот так просто?
Паша стоял на месте и смотрел ему вслед. И лишь когда Роберт сел в автомобиль и уехал с парковки, открыл дверцу и забрался в салон.
Я хотела знать о чем они говорили, и в то же время было страшно об этом спросить. Вид у Быстрова был такой, что я дышать боялась, не говоря уже о том, чтобы издать звук. Никогда еще не видела его таким злым.
— Мне нужно через час быть на работе. Я приехал забрать тебя из больницы. Мы можем сейчас поехать сразу ко мне домой? — спросил он, пристально посмотрев мне в глаза. — Ты хотела бы жить со мной?
— Что… — я непонимающе на него посмотрела. — Вот так сразу? Но как же Леся? Сафина? Наши вещи? А разговор?
— Да, разговор нам предстоит серьезный… — задумчиво протянул он.
— Ну так что? Съезжаемся?
— Что он тебе сказал?
— То есть тебе важно, что он сказал? Важно, что он подумал? Важно с ним обсудить тот или иной вопрос, а на меня, мои чувства и предложения плевать? — на его лице появилось какое-то непонятное мне выражение, однако происходящее Быстрова, по-видимому, сильно огорчало. Что за игры вели мужчины и о чем разговаривали на улице?
— Паша, ты…
— Я в ужасе Полина! В голове не укладывается, что Сафина дочь Шалимова.
Ты в курсе, что он приехал за тобой? Он собирается провести тест ДНК. Подтвердить свое отцовство и участвовать в жизни Сафины. Быть не просто сторонним наблюдателем, а забрать дочь к себе. И знаешь, что-то мне подсказывает, что после результатов анализа он и вовсе будет плевать на тебя, меня, наши чувства. Шалимов начнет жонглировать тобой так, как ему это будет выгодно. А выгодно ему, чтобы его дети были с ним. Менталитет у этих людей такой.
Своих детей они не бросают. Ты и в самом деле уверена, что Сафина его дочь? — я потрясенно уставилась на него.
— Да, я уверена, — зеленые глаза Быстрова стали темными, и он громко выругался вслух и вдарил кулаками по рулю.
— В таком случае ты развязала ему руки. Он не успокоится, пока не добьется своего. Цель его, надеюсь, озвучивать тебе не нужно? Сама-то понимаешь, что тебя ждет?
— О чем ты? — Паша горько усмехнулся.
— Все о том же, Поля.
