Я не выносила давления, и он прекрасно об этом знал. К тому же у него не было на меня никаких прав, чтобы диктовать сейчас свои условия, тем более доносить их в таком тоне.
— Что? — он непонимающе посмотрел на меня. — Полина, каким вечером?
— Хорошо… — протянула я. — Давай обсудим сейчас. Я не понимаю о каких границах идет речь. Ты, может быть, забыл, но мы с Кристиной не чужие друг другу люди, а Роберт остался с младенцем на руках, и в одно мгновение потерял практически всех близких ему людей. Я сама была в такой ситуации, знаю как это тяжело.
И если на то пошло, ты сейчас вдвойне не прав, потому что сам пережил однажды подобное, оставшись с ребенком на руках. Разве нет?
Паша сжал руками руль до побеления костяшек.
— Не прав значит? — он покачал головой и дерзко усмехнулся. — Именно, потому что сам был в такой ситуации, понимаю, что задумал Шалимов. Только, знай, Поля из этой жалости потом могут вспыхнуть сильные чувства, такие как: привязанность, нежность, общая забота о детях… Это все сближает, поверь мне.
Особенно, когда дети маленькие, а взрослые люди заинтересованы в том, чтобы дать им как можно больше душевного комфорта и тепла. Он же смотрит на тебя, а видит ее! Ты это понимаешь? Ее видит, а не тебя! Только пока ты по вечерам в комнате у своих стариков размышляла о том, чем побаловать себя на ужин: гречкой с дешевыми сосисками или голыми макаронами, твоя сестра жила, как королева с обеспеченным мужем. А на нищенскую стипендию ты забыла, как жила с ребенком и сводила концы с концами? Исходя из всего, что услышал от тебя, когда ты вернулась из Казани, видя твое расшатанное состояние, я сделал вывод: Шалимову не составит труда прогнуть тебя под свои решения.
Ты даже не успеешь опомниться, как всецело окунешься в заботы о его дочери. Полина… — устало вздохнул он и взглянул на меня. — Я хочу уберечь тебя от ошибок.
Для меня всегда было важно чувствовать себя свободным человеком. Кристина же согласилась на брак с мужчиной другого менталитета и устоев, которого почти не знала, не колеблясь ни минуты.
Мы с сестрой были совершенно разными людьми, но не в том ключе, в каком увидел отличия Роберт: Кристина жила в золотой клетке, была зависима от решений других людей, а я бы так не смогла! С детства не умела скрывать своих чувств и эмоций, и в отличие от сестры давно бы выцарапала глаза насильнику и подонку, разрушившему светлые мечты. Такое за гранью моего понимания. И Пашу я сейчас не понимала.
