Зачем она позволила шесть лет назад сестре провернуть с нами эту аферу? Я ведь столько времени пытался понять, что не так. А все было так, только не с той из сестер.
— Ты боишься, — погладил ее по щеке и нежно поцеловал в подбородок.
— Я столько времени считала твоего отца страшным человеком… Боялась тебя и нашей новой встречи…
— Разве сейчас это имеет какое-то значение? — я снова поцеловал ее, и углубил поцелуй, чувствуя, как меня засасывает в водоворот страсти. — Я точно знаю, что не смогу больше жить без тебя и Сафины, — говорил я, не переставая ее целовать.
— Это главное. Я потерял всех кого можно, Полина. У вас тоже никого нет кроме меня. Не отталкивай меня. Мы можем построить прекрасное будущее. Все что прошу: просто довериться мне.
Я знал, что у нас все получится. Пусть не сразу, но я хотел быть только рядом с ней. И она тоже. Я чувствовал это. Как и то, что она не забывала обо мне все это время.
Подхватив хрупкое и стройное тело на руки, я отнес Полину на кровать. Опустил ее на простыни и смотрел на нее несколько мгновений слегка прищуренными глазами, желая запомнить такой: смущенной, немного испуганной и безумно красивой.
Воспоминания той ночи вспышками пронеслись в моей голове. А ведь почти ничего и не изменилось, кроме того, что прошло целых шесть лет. Полина была все такой же отзывчивый и ласковой, как и в ту ночь… Невозможно ведь такое сыграть дважды? А значит чувства и влечение ко мне были изначально? И сейчас она снова была со мной… Она. А не бесчувственная подделка, которая побоялась все потерять или стать содержанкой Бердникова.
Кристина ухватилась за возможность быть моей женой и пошла по головам близких людей.
— Ты сейчас тоже думаешь о той ночи? — еле слышно спросила Полина, а я схватил ее за лодыжку и подтащил к краю кровати, дурея, с какой нежностью она произнесла эти слова.
Взял ее за запястья и заставил сесть. Рывком стянул с нее домашнее платье и бросил его на пол. Туда же отправилось белье, а секундами позже мои спортивные брюки с футболкой.
— Я никогда о ней не забывал. С твоей стороны гуманнее было никогда не соглашаться на предложение сестры, — ответил я и коснулся пальцами ее волос, всматриваясь во взволнованное лицо. — Извини, я нарушил свое слово, когда говорил, что близости между нами до свадьбы не будет… Хотя нет… — лег сверху, вжимая ее хрупкое тело в матрас, а затем впился в розовый рот еще одним беспощадным поцелуем. — Ничего я не нарушил. Ты сама пришла ко мне.
