Если ты действительно так считаешь, то это хорошо, потому что я не буду продолжением Кристины. И еще… Как только врач разрешит мне выходить из дома, я планирую съездить в клинику, написать заявление об увольнении и поговорить с Быстровым. Места мне подыскивать никакого не нужно, я сама найду себе работу, у меня много знакомых.
— Зачем ты хочешь с ним поговорить? — я вопросительно приподнял брови, пережевывая еду. — Я сам все решу.
— Обычно, когда один человек собирается поставить точку в отношениях с другим, то сообщает об этом партнеру лично, а не через посредников.
И тем более не таким способом, каким это сделала твоя охрана в вашу последнюю встречу…
— Думаешь, у вас получится цивилизованный диалог? Полагаешь, он благословит тебя на брак со мной? Зачем Полина? Создать себе и мне новых проблем?"
"— Сомневаюсь, что ты поймёшь. Хотя… почему нет? Поймешь, конечно! Не удивлюсь, если твоим первым порывом после всех моих слов о Сафине, было воскресить Кристину и узнать у нее некоторые подробности вашей семейной жизни.
Вот и я хочу встретиться с ним, чтобы узнать правду. От него ее услышать, а не читать в твоих бумажках. Такой ответ тебя устроит?
— Глупость какая, — я отодвинул от себя полупустую тарелку, чувствуя, что пропал аппетит.
— Точно такая же, как и твое предложение о браке. Детей можно воспитывать и без штампа в паспорте.
— У девочек будет полноценная семья, — безапелляционным тоном произнес я.
— Да, я поняла, что спорить бессмысленно, и что тебя на этот счет невозможно переубедить.
Я согласна на брак. Но только ради девочек. И мы составим брачный контракт…
— Что? — я не смог скрыть удивления. — Брачный контракт?
Обычно его составляют, когда людям есть что делить. В нашем случае, что она собиралась у меня отнять? Имущество? Деньги? Детей?
— Во-первых, ты не посмеешь лишить меня родительских прав на девочек ни при каких обстоятельствах. К тому же я не приемлю измен в браке. А еще я против многоженства. Все эти старшие, молодые, любимые жены и тому подобное — это не про меня… На брак такого типа я никогда не соглашусь.
Для меня это унижение похлеще, чем быть любовницей при живой жене!
Я больше не мог сдерживаться и громко рассмеялся, а Полина, запнувшись, уставилась на меня непонимающим взглядом.
— Продолжай, — попросил я, просмеявшись. — День был тяжелым, но так хотя бы какие-то радостные нотки появились.
— Что смешного я сказала? — серьезным голосом спросила она, прищурив глаза.
