Я от них слова плохого ни разу не услышал про свою жену. Ни единого упрека в ее сторону. А сама Кристина все шесть лет вела себя исключительно, была примерной женой, как и подобает женщинам нашего круга. Да, она сторонилась моего отца, но его все побаивались. Он был строгим, категоричным мужчиной. В чем-то я, конечно, пошел в него. Но ни один из нас подобной гадостью, в которой Полина обвинила отца, не занимался.
Лишь в голове никак не укладывалось, что у Кристины за эти годы ни разу не возникло желания рассказать мне правду.
Неужели у нее не екало в груди, что Сафина росла без моего участия и помощи, скиталась по общагам, жила на съемных квартирах? Жаль, мертвых воскресить нельзя, а я бы оживил, будь такая возможность, и спросил с Кристины сполна, почему она так поступила с сестрой и родной племянницей, почему ничего мне не сказала? Про Полину я все уже понял: она побоялась разрушить брак сестры, испугалась, что заберут ребенка, потому что именно так бы я и поступил. Но Кристину что останавливало сказать мне о Сафине? Ведь сколько времени она не могла забеременеть, а все равно хранила эту тайну, что у меня был ребенок.
И от кого? От ее родной сестры…"
"По дороге домой я заехал в торговый центр, остановился у витрины с детскими игрушками и несколько минут рассматривал высокие стеллажи. Что любили девочки возраста Сафины? Мягкие игрушки? Сладости? Кукол? Кажется, она была без ума от принцесс, а еще ей нравилось мастерить поделки и делать открытки. Я бы скупил весь отдел с игрушками, чтобы заполнить все дни, которых меня не было рядом с ней.
Но разве они заполнят эти пробелы в наших общих воспоминаниях? Разве возможно повернуть время вспять?
— Что вы ищите? — спросила девушка-консультант, заметив мой бегающий взгляд от стеллажа к стеллажу. Игрушек было так много, что я действительно растерялся.
— Вот этих двух мишек, — ткнул пальцем на белоснежных красавцев и направился к кассе.
Если понадобится, то весь мир положу к ногам этой маленькой девочки с лицом прекрасного ангела, но больше никогда от себя не отпущу.
Домой я вернулся с наступлением сумерек. На улице стоял мороз, накрапывал дождь. На дорогах был гололед. С прогулками придется повременить какое-то время. Не хватало еще переломать ноги и руки до кучи. Поднявшись наверх, я замер у двери в спальню Полины.
Тихо приоткрыл ее, не желая потревожить сон девочек, если они отдыхали, и замер в дверном проеме, ошеломленный увиденным. Полина сидела на краю кровати, качая на руках Дамиру.
