Заправила кровать, и направилась в свою спальню, чтобы умыться, переодеться, а затем спустится вниз. Нужно найти себе какое-нибудь занятие. Возможно, Шалимов вскоре поймет, что на дворе двадцать первый век, а удерживание с собой людей насильно карается законом.
— Полина, — Роберт вышел за мной из спальни Сафины. — Поговорим?
— На самом деле я не готова сейчас что-либо с тобой обсуждать, — честно призналась я.
— Мы живем в одном доме. Общаться все же придется. Извини за вчерашнее, я не хотел вываливать на тебя всю правду о Быстрове.
И не собирался это преподносить вместо него. Больно осознавать, что тебя обманывают, но, думаю, теперь ты понимаешь мои чувства. У меня нет намерений навредить ни тебе, ни Сафине…"
"Я глубоко вдохнула, сжимая руки в кулаки. Почему рядом с ним невозможно было оставаться спокойной, а хотелось как можно скорее сбежать, скрыться с глаз, спрятаться в укромном уголке. Мне казалось, что он раздевал меня одним своим взглядом…
— Вчера Сафина сказала, что хотела бы, чтобы ты был ее папой, а затем спросила у меня про Кристину… Я не знаю, что ей отвечать…
— Правду.
Какая бы она не была нужно сказать ей правду, — серьезно проговорил Роберт, смотря на меня в упор синими, бездонными глазами. — Будем отталкиваться от версии, что у нас были в прошлом отношения, но потом мы расстались, а я женился на твоей сестре. Сафина любит сказки, вот и преподнеси ей все в подобной форме: скажи, что принц потерял свою Золушку, а теперь принцесса нашлась, и принц ее никуда больше не отпустит.
— Красиво, но наша история на сказку никак не тянет. Скорей уж на психологический триллер, где маньяк насильно удерживает рядом с собой свою жертву, — твердо ответила я.
Роберт криво усмехнулся.
— Ты сгущаешь краски, Полина. Напомнить тебе, что ты сама пришла ко мне в спальню несколько лет назад?
— Из-за обстоятельств.
— Конечно, из-за них, — тихо произнес он, неотрывно глядя в мои глаза. — А сейчас вся дрожишь, словно лист на ветру, из-за них же? Я ведь чудовище, ты бежать от меня должна, так? — я прикусила губу.
Сжала ее зубами до боли, потому что на языке крутились совсем не те слова, которые стоило говорить Шалимову, ведь в некотором роде наша дальнейшая жизнь с Сафиной зависела от него.
— Должна. И именно это и пытаюсь делать, но ты не позволяешь, — я опустила глаза на его руку, которая сжала мой локоть.
Я из последних сил заставляла себя стоять на дрожащих, подламывающихся ногах. Было так стыдно признавать свою слабость перед этим мужчиной.
