Они тушат священные огни везде, где ступает их нога. У персов не осталось ничего из того, чему они поклонялись.
— И это сделали арабы, — хан смотрел недоверчиво. Его вопрос прозвучал не как вопрос, а как констатация невероятного факта. — Послушай, ромей! Я воевал с арабами, я воевал против арабов. Я убивал арабов и получал раны от их копий. Они служили как наемники твоему императору, да и у персов было много арабской конницы. Я хорошо помню этот народ. Скажи мне честно, мы говорим об одних и тех же людях? Или появились еще какие-то арабы, о которых я не знаю?
— Это те самые, — кивнул патрикий, который с благодарной улыбкой отхлебнул кумыс и мужественно проглотил его.
В голове его билась настойчивая мысль. Допить эту дрянь! Не выливать остатки в огонь! Не выливать! От этого кобылы перестают приносить жеребят! Варвары свято верят в эту примету.
— Чудеса, да и только, — протянул Хедыр. — Мой народ куда сильнее арабов, но мы не раз обламывали зубы об армии персидских шахиншахов.
Как могут ничтожные погонщики верблюдов победить великих воинов? У меня в голове это не укладывается!
— Персы уже не те, великий хан, — Александр мужественно отхлебнул из чаши еще раз. — Женщины стали сильнее их. Хочешь, я расскажу тебе о том, как я попытался встретиться с царем царей Йездигердом?
* * *Два месяца назад. Рей. Провинция Мидия. Персидская империя.
Тысячи верблюдов, коней и ослов, запряженных в повозки, везли гигантскую поклажу. Чудовищно огромный караван растянулся на полдня пути.
Он поднимал в небо тучи пыли, которые было видно за многие мили. Погонщики вели даже несколько слонов, непривычных тут, на севере. Со стороны казалось, что это идет огромная армия, которая уж точно отбросит зарвавшихся дикарей из пустыни и возвратит богатейшие провинции Запада. Но нет! Воинов здесь было едва ли сотен пять, остальные же многие тысячи оказались флейтистами, барабанщиками, фокусниками, музыкантами, играющими на кане, мастерами по изготовлению благовоний, парикмахерами, дворцовыми евнухами, коих было больше, чем воинов, поварами и хранителями царского гардероба.
Здесь шли слуги, которые отвечали за умывание священной особы и те, кто носил его опахало. Сотни придворных, смысл жизни которых заключался лишь в придании блеска двору, тоже следовали за своим повелителем. Десятки жен и наложниц царя царей сопровождали сотни евнухов и рабынь — прислужниц.
