Во-вторых, египтяне выползли из своего Ракотиса, туземного пригорода столицы, и стали полноправными гражданами Александрии. Со времен великого Александра настоящие хозяева этой земли считались вторым сортом, их ставили ниже греков. Впрочем, при старых императорах вторым сортом числили самих греков, а египтян и вовсе ценили наравне с нильской грязью. Ну а в-третьих, все любят победителя, особенно когда он так молод и хорош собой. У Святослава даже голова стала кружиться, и если бы не любимый дядюшка, который регулярно спускал его на землю, княжич давно потерял бы землю под ногами.
"
"Оба порта Александрии были забиты кораблями. Полными были и речные порты тоже, от Фив до Вавилона, и дальше, до самого моря. И, словно нарочно, разлив Нила в этом году оказался не мал и не велик. Он оказался ровно таким, каким нужно. Каменные ниломеры, построенные еще в незапамятные времена, уверенно свидетельствовали, что урожай будет добрым, а наводнения не случится. И это еще сильнее укрепило египтян в том, что новая власть дана им от Бога.
А раз так, то любой, кто противится ей — нечестивый грешник и святотатец. Именно эту мысль активно продвигали в массы и священники- монофизиты, и священники-халкидониты, оставшиеся без патриарха. Кир уехал в Константинополь, а епископскую кафедру Александрии возглавил отец Сергий, новообращенный словен, отличавшийся необыкновенной скромностью и аскетичной жизнью. Его недавно прислали из Братиславы. Некоторые личности попробовали было возмутить народ, но неожиданно для себя оказались за сто первой милей от столицы без права возвращения.
И так уж получилось, что в провинции живут люди простые, новой власти преданные, и все больше из паствы монофизитского патриарха Вениамина. Для ромея поднять на бунт египтян было не только невозможно, но и смертельно опасно. Они, лишь недавно получившие свободу вероисповедания, разорвали бы бунтаря на куски.
Дрянной климат, вездесущий песок, проникающий в каждую щель, и горластый жуликоватый народ стали Святославу родными.
Он уже начал понемногу забывать словенские леса и луга, считая свою прошлую жизнь каким-то странным сном. Он, увлеченный круговертью местной жизни, привык и к иссушающей летней жаре, и к приятной прохладе зимы. Он почти позабыл, как выглядит снег. Эта земля стала родной и для Юлдуз, и для тысяч болгар, которые поселились в провинции Египет второй, на востоке дельты.
